Aurum (1a)

(Еще одна справка по Златому из досье одной богатой спецслужбы. Первую смотреть тут)

…начало записи…

Вы хотите знать, кто такой Златый? Я вам расскажу, кто такой Златый, конечно, да. Безусловно. Он всем говорил, что он из скромной, интеллигентной семьи. Это, безусловно, правда. Но не вся. Да. Звать его Златан Петрович. Сербская фамилия, а имя цыганское.

Continue reading

Аурум (4)

(прим. авт. тут хронология у меня идет наперекосяк.)

ДВА

 

Просперо отдыхал после занятий в спортзале, когда в дверь его апартаментов вежливо постучали.

– Входите, не заперто. – откликнулся он. Замок мигнул зеленым огоньком. Аккуратно приоткрыв дверь ровно на столько, на сколько было необходимо, внутрь просочился кто-то из Бьючелов. Просперо никак не мог разобрать, кто из них кто, особенно в последние месяцы, во многом благодаря откуда-то занесенному в прайд Бьючелов поветрию красить волосы в фантастические цвета. Бьючел отрывисто поклонился и протянул Просперо конверт.

 

– Вам письмо, милорд.

– Хм, от кого бы? – удивился Просперо, хватая конверт и грубо, ногтями, вскрывая плоть белой мелованной бумаги. – А-а, ясно. Приносят извинения, слизни… нет-нет, погоди, тут есть еще и вторая страница. Это интересно, Бьючел. – остановил он собравшегося уходить подчиненного. – Глава департамента внешней разведки, сама Хильда Хакаарен, по матери Бок, отправляет мне личное письмо. За это стоит выпить. Налей-ка коньяку.

– Нет, стой. Я сам. – тут же остановил он Бьючела, направляющегося к бару. – Ступай. Вали, вали отсюда. Сам, без тебя разберусь.

Защелкнув за Бьючелом дверь, Просперо, хохоча, ринулся к бару, грубо, роняя льдышки, насыпал в стакан мороженой воды, щедро плеснул коньяку и ринулся к зеркалу – чокаться.

– Ну, за нас, мой милый Нарцисс. – шепнул он зеркалу. И немедленно выпил.

Тщательно обсосав льдышку, отдающую противным коньячным послевкусием и бросив стакан в раковину, он вернулся к письменному столу, подцепил двумя пальцами письмо Хильды и с выражением, вслух, начал читать.

 

Дорогой Просперо.

Несмотря на то, что живем мы с тобой на разных этажах одного и того же здания, я постоянно замечаю, что погода, что стоит по другую сторону наших с тобой окон разная. Например, у меня вчера был дождь, ты же постоянно нежишься под тропическим солнцем. Я списываю это на разные причины, и одна из них – ты делаешь это нарочно, чтобы меня позлить. Спасибо, ты добился своей цели.

Впрочем, перейдем к делу. Как ты  уже, наверное, понял, у меня есть причины общаться с тобой столь архаичным способом. Одна из этих причин – это то, что прайд Бьючелов невозможно подкупить. Вторая причина заключается в самом характере новостей, которые я хочу тебе сообщить.

Как ты давно знаешь, уже год как мы безрезультатно ищем как мага, так и замарашку. А точнее, здесь нужно употребить прошедшее время. Искали. Сдесь сделай паузу и не торопись заглядывать в следующий абзац. А впрочем, я тебя знаю, ты ведь обязательно заглянешь.

Вчера мне позвонили из штаб-квартиры «Мед-ОК». Туда вперлась, не скрываясь, наша красотка Эш и без лишних обиняков сказала, что она сдаст нам Аурума. Причины этого экстравагантного поступка нам еще предстоит выяснить, но это не главное. Главная зарытая собака состоит в том, что наша хрустальная туфелька требует своего прекрасного принца. Просперо, ты просто представить себе не можешь, какое удовлетворение мне доставило написать предыдущее предложение. Она. Хочет. Тебя. Ха-ха три раза.

Не особо утрудив голову, я смело предполагаю, что этому есть две причины, и первая не обязательно отменяет вторую. Либо она хочет тебя лично, либо тебя хочет Златый, а она у него на посылках. В любом случае на их заказ мы можем сделать контр-игру любого качества, даже не особо утруждаясь.

Перейдем к деталям. Замарашка сдает Златого без каких-либо условий, если ей дадут час поговорить с тобой. Без свидетелей. Судя по ее уверенному виду, скрытые микрофоны и прочие прелести цивилизации ее не волнуют. Я, естественно, не стала терпеть такой наглости, раздела ее и засунула в температурную камеру, где жара под тридцать, пусть попотеет. Минус десятый этаж, второй номер, код «12345». Пользуйся на здоровье, но не забудь нацепить презерватив, мало ли что.

Твоя Хильдочка.

P.S. Хоть она даже тебя и СПИД-ом заразит, а на совещание завтра в четырнадцать явка обязательна. Х.

Просперо довольно захохотал, выбросил письмо в специальную медную урну и поднес к нему зажигалку. Наблюдая за чернеющей бумагой, он ласково приговаривал: – Гори-гори ясно, чтобы не погасло! У Хильды гори, у Матильды гори, у Имельды гори, а у нашего Просперо – не гори-и-и-иииии!

Песня, звучавшася в голове у Аурума за три секунды до пробуждения

Couldn’t be adored
In every way ignored
Couldn’t be divine
And never be alive

Satellites come down
When fame is all around
Stars will make you shine
And stars will make me cry

Praise me for you can see me
In heaven I’m your star
Save me for you will need me
In heaven I’m a star with no glory

Where do I belong
And do you play along?
Tired of your game
Calling out for fame

Praise me for you can see me
In heaven I’m your star
Save me for you will need me
In heaven I’m a star with no glory…

“Praise me” (c) Lunascape

Аурум (3)

Эш молча разглядывала галдящих уток. Аурум извергал словесный понос над ухом.

– Я просто хочу, чтобы ты представляла себе, что на самом деле происходит. – неожиданно тихо произнес он и Эш удивленно взглянула на Златого. Тот, как оказалось, тоже старательно разглядывал уток. Заметив движение Эш краем глаза, Златый, как ни в чем ни бывало, продолжил:

– Я немножко, конечно, навру. Для простоты. Но общей картины это не изменит.

Итак, голографическая модель мозга, как самая близкая к истине, пользуется аналогом из физики. Ты освещаешь объект лазером под определенным углом, получаешь уникальную дифракционную картину, записываешь ее на медиум. Чтобы получить информацию обратно, освещаешь медиум тем же лазером под тем же углом. Так же работают наши мозги, а истинную причину этого тебе знать не обязательно, потому как это чистое шаманство с бубном. Есть также голография, в которой модель освещают обычным светом. Ее я уподоблю базовой личности мозга. Освещение, как ты догадалась – это входные данные. То, что ты видишь, слышишь, ощущаешь кожей, вестибулярным аппаратом и прочими шестыми чувствами.

Как легко догадаться, разных углов освещения бесконечно много. Таким образом, субличностей, теоретически, насажать в тебя тоже можно бесконечно много. На практике же границы, связанные с сенсорным вводом, довольно сильно размыты, поэтому субличности, посаженные слишком близко, начинают либо вытеснять друг друга, либо сливаться в причудливый гибрид. У тебя в мозгах приблизительно такой вот бардак сейчас и творится.

Голограмма, освещенная рассеянным светом – это базовая личность. Грубо говоря, это обычное «я». То есть «ты», которое сейчас меня слушает. Для того, чтобы открыть для прямой манипуляции потенциальные субличности – «аспекты», нужен, возвращаясь к физическим аналогиям, своеобразный лазер. Простое замещение сенсорного ввода, как легко догадаться, не сработает, посколько является одновременно слишком простым и слишком сложным решением.

 – Так вот, я этот «лазер» изобрел. Точнее, не изобрел, а раскопал, где он у нас в мозгах лежит, готовый к употреблению.

Аурум вынул из кармана пальто кусок булочки-круассана и запустил им в уток, вызвав к жизни новую «кучу малу».

– При активном «лазере» терапевту остается только взять нужный «аспект» и откорректировать его. А военный советник не будет заниматься терапией, а просто возьмет и построит на этом «аспекте» отщепленную личность, которую для простоты мы назвали «парсуна». Четких аспектов довольно мало, поэтому статистически успешных парсун тоже к жизни было вызвано мало: холерическая, сангвиническая, меланхолическая, флегматическая, супер-эго и демон. Все это еще отягощается влиянием базовой личности, которая обычно очень близка к одному из аспектов и каша из этого получается еще та… Но вернемся к нашим подопытным баранам.

После некоторых начальных процедур доступ к «лазеру» осуществляется через обычный гипноз. Получив этот доступ, голотерапевт первым делом сажает все выявленные четкие аспекты на кодовые фразы. Раскладывает мозг, так сказать, на операционном столе. А дальше идет муторная высшая магия, которую тебе, дружочек, рассказывать бессмысленно. Но это еще цветочки. Дело в том, что методика этих самых начальных процедур – она настолько проста, что «обработать» любого можно за те пять минут, пока он ссыт в сортире. Это мы называли «посадить демона». Или «посадить робота», как тебе больше нравится. А дальше человек идет по жизни, а на плечах его сидит демон и управляет. Демону все равно, лишь бы управлять… И демоны садят новых демонов, и так до бесконечности.

Аурум воровато огляделся по сторонам, придвинулся к Эш поближе и продолжил:

– По моим расчетам, каждый человек в этом городе имеет на плечах демона. Большая часть, конечно, не активна…

Он огляделся еще раз и решительно встал. Утки противно галдели, требуя еще хлеба. Аурум пошарил в кармане, сгреб и вытряхнул в воду последние крошки и развернулся к Эш.

– А давай-ка мы с тобой пойдем прогуляемся в одно укромное место. Там говорить удобнее.

Эш молча поднялась со скамьи. Аурум галантно предложил ей руку, но она не обратила на этот нелепый жест вежливости никакого внимания. Не смущаясь, Златый убрал руку обратно в карман.

– Высший пилотаж – это программировать парсуны через демона. Но этого, слава богу, не умею даже я. Так что выглядят поступки людей с демонами обычно довольно странно: жил был человек, и вдруг ограбил банк. Потом всю жизнь думал – и что это ему стукнуло в голову? Моча, наверное. – деликатно хихикнул Златый. – А это не моча, это вовсе даже и демон. Грубо говоря, нельзя заставлять демона активно рулить слишком долго – происходит откат и возможна психологическая травма. Но для войны все средства хороши, разве нет?

Аурум хихикал одними губами, оставаясь при этом мертвенно серьезным.

Высший пилотаж, доступный мне – а значит, и всем остальным сведущим, состоит в том, чтобы программировать парсуны на временное слияние с базовой личностью. При этом парсуна, основанная на четком аспекте, имеет жесткий приоритет и может действовать неогранниченно долго. В теории, конечно. На практике, как обычно, постепенно происходит размыв и соскальзывание обратно к базе… или к ближайшей к базе парсуне.

Аурум бодро шагал вверх по улице, увлекая Эш за собой. Он энергично жестикулировал, словно ему не хватало слов.

– Парсуна, которая является «потенциальной ямой» – находка для боевого голотерапевта-мясника. Твое «я» всегда скатывается в ее сладкие объятия и раскрывает свое мягкое пузико для программирования. – сверкал Аурум метафорами. Эш молча слушала, так и не вставив ни единого слова с того момента, как согласилась на всё.

– Такая система, с моей точки зрения, ущербна. Не люблю я, когда людей программируют, уж поверь. – продолжал Златый. Необходим агент, способный дать базовой личности контроль над всеми четкими аспектами, и следовательно, и парсунами, построенными на них. По определению, этот агент не может быть внутренним для системы – это, например, следует из теоремы Геделя, но на мой взгляд, и без Геделя это ясно даже ежу. Нужен внешний агент. Я назвал его – Арбитр.

Они подошли к двухэтажному обшарпанному зданию с вывеской над дверью «Квартиры напрокат. Дешево.». Аурум деловито выудил из кармана ключ, отпер входную дверь и деликатно пригласил Эш пройти первой. За дверью оказался пропахший кипяченым бельем и китайской едой темный коридор, освещенный единственным окном на противоположном конце. Аурум вошел, закрыл за собой дверь и поманил Эш дальше по коридору. Отперев дверь с невзрачным покосившимся номерком «7», Аурум обернулся и сказал приглашающе: – Прошу.

Эш вошла. Аурум тут же щелкнул замком, включил в прихожей свет и, не оглядываясь, прошел в гостиную. Эш ничего другого не оставалось, как последовать за ним.

Аурум (2)


Аурум некрасиво обмяк в кресле, закинув голову так, что кадык выпятился, словно кулак, утянутый со статуи социалистического вождя. Эш утерла слезы и задумалась. Ясно было, что старик врал, как сивый мерин. Не полностью, конечно – в нужных местах он говорил правду для усиления общего эффекта. Программирование всей страны – это, конечно, фуфел для дешевого научно-фантастического боевика. Про встроенные личности-парсуны он, скорее всего, говорил правду, но сколько же их внутри нее на самом деле, оставалось большой загадкой. И еще нужно было срочно узнать, зачем этому подлецу понадобился Просперо… или дело вовсе не в Просперо, дело в самой Эш? И вообще, может, он меня уже опять запрограммировал?

Поразмыслив, Эш не стала трогать Аурума. Заставив себя встряхнуться, она посетила ванную, умылась, переоделась и отправилась в ближайшее интернет-кафе за свежей информацией.
Как и следовало ожидать, никакого прорыва в технологиях Аурум не совершал. В. Златый защитил докторскую диссертацию по использованию нанотехнологий в лечении эпилептиков и спокойно работал в компании Мед-ОК до самой войны. Ни глава компании Мед-ОК, ни кто-либо другой из тамошних управленцев в президенты не баллотировался. Последним президентом Северо-Американских Соединенных Штатов перед войной был некий А. Бьючел, демократ со скучной биографией, никак не связанной с медициной. Петера Эш в интернете не нашла, но некто по имени Петеван Кураджян значился вместе со Златым в списке выпускников престижного медицинского вуза. Впрочем, это мог быть совсем другой человек…
Эш откинулась на стуле и глубоко вздохнула. Вокруг гомонил народ, азартно рубящийся в какую-то стрелялку по сети. Официанты споро разносили кофе. Эш задумчиво отхлебнула свой, успевший остыть, капучино. Утерев пенку с губ, она вновь вернулась к клавиатуре.
Если верить редким упоминаниям в записках блоггеров, компания Мед-ОК была вчистую разбомблена вместе с деловым центром города Ирвайн в первый же день братоубийственной войны. После этого никаких упоминаний о Златом, Петере и компании Мед-ОК не встречалось ни в блогах, ни в вики, ни даже в архивах новостей. Президент А. Бьючел благополучно просрал войну, после чего вооруженные силы США совершили военный переворот, расколов среднюю полосу США надвое. В Калифорнии и в Канаде к тому времени уже догорели пожары. Одноэтажные пригороды угрюмо строили баррикады и блокпосты на съездах с автобанов и восприняли новости о трагической смерти А. Бьючела и подрыве мертвых тел вместе со зданием Капитолия с большим воодушевлением. Никаких фамилий, фотографий и вообще конкретных сведений о том, кто и как конкретно взорвал Капитолий, найти не удалось. Единственное фото, опубликованное официально, показывало Овальный кабинет, полный мертвых тел и следов от автоматных очередей на стенах.
Эш задумчиво попыталась отпить еще капучино из давным-давно опустевшей чашки. Никаких следов. Впрочем, этого и следовало ожидать, при таких-то размахах у власть имущих было достаточно времени, чтобы замести следы. А утечки, если они где-то и есть, потребуют долгого времени и тонкой работы, чтобы их разыскать…. Эш вздохнула и перешла к поискам в международной прессе.
Пока Америка сражалась сама с собой и с Канадой во имя идеалов демократии, в Европе вдруг вспыхнули войны на национальной почве, превратив относительно благополучный Евросоюз в котел не хуже Балкан. ООН после долгих метаний по Европе перенес свою штаб-квартиру в Австралию, где благополучно и был забыт всеми. Россия, которой сам бог велел воспользоваться неразберихой в рядах потенциальных соперников, вдруг насмерть поссорилась с Китаем. Япония попыталась аннексировать Сахалин, но не успела – пала жертвой экономической депрессии в связи с крахом глобальной мировой экономики.
Всю ситуацию можно было кратко описать в трех словах: полный развал всего.
Заказав четвертую чашку кофе, Эш мысленно попыталась прикинуть – мог ли получившийся всеобщий бардак быть результатом тотального психопрограммирования. Увы, ничего определенного вывести из воплей и плачей мировой прессы было нельзя.
Из-за спины донесся знакомый деликатный смешок. Эш взвилась со стула и обнаружила Аурума, в кожаном пальто, из-под которого виднелась новая пиджачная пара. На шее старика сиял ослепительно алый галстук.
– Аурум. Что ты здесь… – Эш осеклась, затравленно оглядываясь вокруг.
Аурум не спеша отобрал у нее чашку и смачно отпил из нее капучино.
– Вот так. – удовлетворенно сказал он. – А то с деньгами нынче проблемы, едва на новый прикид наскреб.
– Проблемы?… – медленно заводилась Эш. – Ты хоть знаешь, что говоришь? Зачем ты здесь? Кто ты вообще такой?!
Старик с наслаждением, но быстро допил капучино, поставил чашку на столик и с удовольствием вытер кофейные «усы» салфеткой.
– Знаю. Рассказать?
Эш обмякла, как марионетка с оборвавшимися ниточками. К столику уже неспешно подходил охранник, выпятив грудь, тесно обтянутую униформой.
– У вас проблемы, мисс?
– Нет, нет проблем. – натужно сказала Эш. – Я просто собралась уходить.
Охранник с сомнением кивнул и удалился обратно на свой стул в углу. Эш стала пробираться между столиками к выходу, не обращая на Аурума внимания. К ней было поспешил официант, но Эш сунула ему купюру в сто тысяч долларов и тот отстал.
Оказавшись снаружи, Эш подождала, пока Аурум не поравняется с ней и смачно залепила ему пощечину, заставив оглянуться всех прохожих. Златый потер правую щеку и задумчиво улыбнулся.
– Эш, ты ведешь себя, как ребенок. – сказал он, а затем продолжил, беззвучно шевеля губами – Wake up…
Эш отпрянула.
– Ты не посмеешь…
– Ты права. Не посмею. – согласился Златый. – Пойдем, тут парк рядом. Поговорим на скамейке, на лебедей полюбуемся.
До парка оказалось приблизительно полчаса ходьбы. Там действительно был пруд, а в нем плавала пара лебедей и несколько десятков обычных диких уток. Лебеди и утки огибали друг друга по широкой дуге. Пруд был опоясан бетонной дорожкой, вдоль которой стояли деревянные скамейки. На одну из них и уселся Аурум, поманив к себе Эш. Та вздохнула и осторожно опустилась на противоположный конец скамьи. Аурум начал без предисловий:
– Ты человек умный, поэтому домашнюю работу ты сделала за меня: ознакомилась с международным положением, прошерстила интернет, блоги, архивы… и ничего не нашла, правильно?
Эш промолчала.
– Далее – продолжил Златый. – Ты принялась думать приблизительно в таком ключе: все, что этот старик говорит, может быть как правдой, так и ложью, никаких доказательств ни того, ни другого – нет. Более того, ты не уверена, что он или кто другой не манипулирует твоим сознанием без твоего ведома. Так?
Эш молчала. У противоположного берега пруда кто-то швырнул в воду кусок булки и вызвал к жизни нешуточную свалку.
– Эшка, я тебе не скажу, где я врал, где нет. Из вредности. – вдруг хитро прищурился Златый, и Эш немедленно захотелось вцепиться ногтями ему в лицо. – Но сама посуди, это ли тебе нужно? Тебе нужно обрести контроль над собой, над своей жизнью, и этот контроль я тебе обещаю. А вру я или нет про свою цветастую биографию, это тебе должно быть совершенно безразлично.
– Петер… это Петеван? – зачем-то спросила Эш. Аурум хихикнул. – Нет, конечно. Я и не помню никакого Петевана. Петер – это я его так прозвал, а имечко и прилипло. И хватит о прошлом, ага? – вкрадчиво предложил он. – Какая тебе, к примеру, разница, откуда приходят ежемесячные переводы? Это совершенно не имеет значения.
Эш устало откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза. Смысла не было. Не было ни в чем. А если подумать, то совершенно незачем было жить…
– Я согласна. Ты дашь мне контроль, я добуду для тебя Просперо. Буду для тебя бегать хомячком в колесе… еще раз.
– Ну какой-такой хомячок-шмомячок, – насупился Аурум. – Морская свинка, чистокровной лабораторной породы. Да, и по морде меня больше не бей. Больно очень.

Аурум (1)

Аурум

 

— Я узнаю тебя, Оберон Квин, — отозвался высокий, — и я рад буду облегчить твою совесть от того, что ее тяготит.

— Адам Уэйн, — повторил тот, — ты не будешь рад облегчить меня, услышав, что я скажу. Уэйн, это было издевкой с начала и до конца. Когда я выдумывал ваши города, я выдумывал их точно кентавров, водяных, рыб с ногами или пернатых свиней — ну, или еще какую‑нибудь нелепость. Когда я торжественно ободрял тебя, говоря о свободе и нерушимости вашего града, я просто издевался над первым встречным, и эта тупая, грубая шутка растянулась на двадцать лет. Вряд ли кто мне поверит, но на самом‑то деле я человек робкий и милосердный. И когда ты кипел надеждой, когда был на вершине славы, я побоялся открыть тебе правду, нарушить твой великолепный покой. Бог его знает, зачем я открываю ее теперь, когда шутка моя закончилась трагедией и гибелью всех твоих подданных.

Г. К. Честертон. «Наполеон Ноттингхилльский»

 

 

Пролог, первая половина:

(прим. автора: я прологом сильно недоволен, но пока не могу его дописать. Вернусь к нему позже.)

 
Аурум не любил своих родителей. Он вообще никого не любил. В детстве он был тихим мальчиком, любил читать и не любил драться. Боялся и ненавидел классных заводил и при случае пакостил им по мере сил. Его классическая репутация беспомощного отличника служила отличным щитом, за которым можно было в случае чего спрятаться. Репутацию эту Аурум умело поддерживал, благо для этого практически не требовалось усилий. Вначале он толком не понимал, зачем ему это нужно, у него просто не было другого выхода. Со своими цыплячьими мышцами он не мог надеяться решать конфликты силой. Ему просто нужна была какая–то отдушина – и он искал ее где мог – в библиотеке, среди старших, в решении задач из домашнего задания.

 

Девочки его игнорировали. Впрочем, игнорировал и он девочек. Единственную свою подругу детства он как–то незаметно бросил, пообещав однажды придти поболтать – и не прийдя. Все его близкие знакомые, достойные ярлыка «друзья» не держались больше нескольких лет – все обычно кончалось ссорой, после которой «друзья» перемещались в категорию «враги среднего пошиба». Аурум не испытывал по отношению к своим врагам никаких эмоций, поскольку понимал, что ненавидеть – дело дохлое.

Все изменилось с поступлением в университет. Лихие однокомнатники уже на второй год научили его пить, материться и тайком дрочить в туалете, фантазируя на формы одногрупниц. Впрочем, дальше онанизма дело не заходило, поскольку нужды в женском обществе Аурум не испытывал, а физиологические нужды организма предпочтал удовлетворять в одиночестве.

А еще Аурум любил, чтобы все было шито–крыто. Не потому, что любил интриги, а просто жизнь научила его трем ненавистным истинам: не верь, не бойся, не проси. Аурум вычитал этот зэковский афоризм, читая литературоведческие комментарии к Булгакову, и запомнил его навсегда. Как любые истины, эти три подлежали периодическому пересмотру, но все время ухитрялись оставаться на плаву, подогреваемые вечным бурлением жизни вокруг.

Все также подсознательно ища выход своей очкастой ущербности, Аурум штудировал медицинскую науку с истинным прагматизмом золотоискателя. Экзамены по курсам, которые его не интересовали, он сдавал в лучшем случае на тройки. Зато на курсах–фаворитах он блистал, задавал дополнительные вопросы, сотрудничал с преподавателями…

Фортуна улыбнулась Ауруму дважды. Оба раза это произошло в университете, в стенах альма–матер. Первой улыбкой фортуны был Петер–разгильдяй. Вообще говоря, его звали еще хлеще, но ради сохранения приличия конкретный термин был деликатно забыт. Что эти двое нашли друг в друге, никому из однокурсников не было понятно. Аурум не считал нужным афишировать свои отношения с кем–либо, а Петер, хоть и выпивал с кучей народа, не трепал языком зря. Истина же была абсолютно проста. Делить им было нечего, а взаимное сотрудничество приносило массу краткосрочных выгод. В частности, Аурум давал списать Петеру, а Петер в случае чего проворачивал для Аурума дела, которые тот считал излишним делать своими руками. Так или иначе, они оба были завербованы на испытательный срок в компанию «Мед–ок» уже на третьем курсе. Точнее, завербовали Аурума, а тот протащил за собой Петера.

Тот, кто назвал бы Аурума подонком и эгоистом, был бы неправ. Подонков Аурум не любил и сам таковым становиться не желал. Эгоистом он был, но так как давно наигрался с дружбой и практически ни с кем, кроме Петера не общался, то своего эгоизма Аурум просто–напросто не замечал.

Далее были старшие курсы, оплаченная компанией докторантура и третья мировая война.

 

 

ОДИН

 

– Сколько во мне их, Златый? – спросила Эш, пригнувшись на столиком и не отрывая глаз от своей кофейной чашки.

Аурум пожал плечами.

– Точно неизвестно. Сейчас ты в базовой конфигурации, это уже одна. Моих творений в тебе… сейчас… – он принялся загибать пальцы, демонстрируя многодневную грязь под ногтями. – стабилизатор, эмоционал, мыслитель, купидон… шучу. – захихикал он. – Всего три. Из соображений милосердия ни одна из этих личностей при обычных условиях себя не осознает, а поэтому контроль не перехватывает.

– Сколько в тебе от мачехи – не могу сказать. Как минимум – три виртуала: светлый образ Имельды, Золушка–принцесса и убийца–автомаь. Условия активации мне неизвестны. При активации любой конфигурации, кроме базовой, в дело вмешивается моя троица. Стабилизатор обеспечивает сохранение контроля у базы, не давая Имельде перехватить управление напрямую. Мыслитель парирует логические удары враждебных виртуалов, работая у тебя «первым визирем», а также обеспечивает тебя знаниями о современном мире. Эмоционал, как понятно из названия, предотвращает эмоциональный контроль. Точнее, пытается… – невесело ухмыльнулся Аурум.

Эш еще сильнее съежилась над чашкой.

– Я его убила?

– Нет, но не потому, что плохо пыталась. Просто в соседней комнате я оборудовал неплохую реанимационную палату. На всякий случай.

– Где он сейчас?

– Не знаю. – признался Златый. – Я был вынужден оставить его в ближайшем городе. Тряска в джипе плохо влияет на только что зашитое сердце, сама понимаешь. Даже при современных технологиях… – Аурум с горечью помотал головой. – В–общем, когда я вернулся, его там уже не было.

Эш беззвучно плакала. Златый, чуть отвернувшись в сторону для соблюдегия приличий, пил свое капучино. Проплакавшись, Эш апатично спросила, глядя на оживленную улицу:

– А что же ты от меня–то хочешь?

– Прежде всего я хочу извиниться. – обьявил Аурум. – Я самонадеянно предполагал, что моя ученица меня обставить не может. Как оказалось, может… Это ведь был не убийца? – обеспокоенно спросил он. – А то я совсем плохо о себе подумаю.

– Не убийца. Можешь спать спокойно, уважаемый маг.  

Эш помолчала.

– Извинился. Что дальше?

 Дальше я хотел бы помочь тебе обрести полный контроль над своими парсунами. – щегольнул архаизмом Златый. – Бескорыстно, то есть даром. А потом… – он в упор уставился на нее.

– А потом? – почему–то шепотом произнесла Эш, уже зная ответ.

– А потом ты найдешь Просперо. – прошептал в ответ Аурум, интимно наклонившись к уху собеседницы. Та отпрянула, как ужаленная.

– Видишь ли, – продолжал Аурум, допив свой кофе и потянувшись за чашкой собеседницы. – Благодаря прекрасной работе Имельды первая партия закончилась патовой ситуацией. У меня отобрали Просперо, но взамен я получил тебя. К сожалению, теперь Золушке придется выручать прекрасного принца, поскольку королевский волшебник сам по себе ни к черту не годится, а Петер сгинул вместе со своим дворцом и гвардией в придачу. Он, собственно, и хотел сгинуть, но мне–то от этого не легче… – Аурум прервал свой монолог и большими глотками допил остывший капучино.

– А зачем все это? – спросила Эш, вытирая салфеткой слезы. Аурум задумался.

– Как бы это половчее обьяснить, чтобы не в двух словах… – он отставил чашку в сторону и поднялся. – Давай–ка наведаемся к тебе, а то я весь чешуся. А по дороге я попытаюсь рассказать поподробнее.

 Эш оставила на столике крупную купюру и на прощание помахала рукой баристе. Пансион, где жила Эш, находился в нескольких кварталах от реки, на улице св. Андрея. Путь до него занимал приблизительно получаса, если идти пешком. Некоторое время они шагали молча. Внезапно Аурум влепил четкий апперкот невидимому противнику и весело заявил.

– Ну вот. Кажется, я понял, с чего стоит начать.

Сделав чинное лицо и выдержав паузу, он торжественно произнес.

  Знаешь ли ты, моя воспитанница, почему началась Третья Мировая Война?

Эш отрицательно помотала головой. Ей хотелось надавать этому ехидному старику пощечин, но приходилось сдерживаться. Тот продолжил.

– Прогнозов было много. От сумасшедших корейских коммунистов до сумашедших фанатичных арабов, а также компьютерные вирусы и инопланетные нашествия. На деле все оказалось просто и логично. Внимание, вопрос: – при каких условиях одна из потенциально воюющих сторон берет и без долгих промедлений начинает войну?

Эш на секунду задумалась и ответила: – Если нападающая сторона стопроцентно уверена в выигрыше, либо знает, что обороняющая сторона скоро реализует неоспоримое преимущество и хочет нанести упреждающий удар.

– Именно. – улыбнулся Аурум, рассеянно кивая проходящей мимо барышне с коляской. – В нашем случае одна из сторон была стопроцентно уверена в выигрыше, а другая нанесла упреждающий удар. Слава богу, никто из них не воспользовался ядерным оружием, а то бы мы тут не стояли. Нет, их оружие было чуть тоньше. Я–то знаю, я сам его создавал.

Эш глупо хихикнула.

– Это что – я твое супер–оружие? – внезапно завелась она.

– Ты с ума сошел?! Вообще что я тут делаю?! С идиотом разговариваю?! С убийцей–маньяком?! – орала она на Аурума, как базарная торговка, и хлестала его по лицу обеими руками. Тот сокрушенно кивал, уворачиваясь от пощечин и размазывая по лицу кровь из рассеченной маникюром губы.

Внезапно Эш остановилась и ошалело огляделась вокруг.

– Почему… Я же убить тебя хочу, козла. Почему я остановилась? – удивленно спросила она.

– Эмоционал остановил твою некрасивую истерику. Стыдно, дорогая. Сты–дно. – вздохнул Аурум, осторожно ощупывая губу. – Согласись, пока ты не дослушаешь до конца, убивать меня нет резона. Тем более, что активные задания для убийцы исчерпались, я надеюсь. А когда ты меня дослушаешь, резона пачкать руки таким говном, как я, у тебя тем более не будет.

 

– Работы вашего покорного слуги вывели программирование личности на потенциально новый уровень. – рассказывал Златый, развалившись в кресле. – Никакой шизофрении, чисто и красиво, как компьютерная система. После установки базовой суггестии все остальные личности ложатся, как мед на масло. Более того, первый этап занимает всего несколько дней. Обработанные личности могут обрабатывать других и ставить им задачи. Пирамидальная схема.

Он зевнул и продолжил. – А потом президент нашей корпорации вдруг стал президентом одной большой страны, ну ты сама понимаешь почему. А через полгода он достукался до Третьей Мировой. Петеру пришлось пристрелить кучу народу… но это уже детали…

Он еще раз зевнул.

– Но! У меня есть план. У меня на самом деле куча планов. Но все они требуют… требовали времени… – бормотал Златый, отчаянно пытаясь не заснуть.

– Слушай, я посплю немного. – сдался он. – А то последнюю неделю была такая задница…