В зале тем временем нарастала паника, угрожая перерасти в беспорядок. К счастью, в ситуацию вмешался король Петер. Одним прыжком он оказался у молодоженов и с размаха врезал Эш кулаком под подбородок, отправив ее в нокдаун. Оркестр бросил инструменты и ринулся на помощь королю. В мгновение ока откуда-то была извлечена пара носилок, на которые уложили счастливую пару. Полевой медик колдовал над Просперо и уже успел измазаться кровью.

Но тут спецназ, к которому прибыло пополнение, добрался-таки до дворца. Король Петер отстреливался до последнего, а потом взорвал себя заранее приготовленной взрывчаткой, уложив при этом пятерых атакующих, окопавшихся за дверью. Волшебника обнаружили чуть позже, с вертолета. Он отчаянно гнал на джипе в сторону границы, как всегда, в шляпе и плаще. В багажнике лежали два теплых тела.
Вертолет не стал связываться и саданул по ним ракетой с тепловым наведением. Рвануло сильно, даже чересчур. Судя по всему, в джипе была припрятана бочка с напалмом, так как оставшиеся фрагменты тел опознать было невозможно даже по анализу ДНК.

Эпилог. Монреаль, несколькими годами позже.
Элла Шульц, прелестная блондинка, вышла из такси и довольно прищурилась. Улица Нотр Дам ей всегда нравилась. Старый город практически не пострадал в последних войнах в отличие от нового, который основательно разбомбили. Прямо у входа в здание Château Ramezay обосновалось уличное кафе, поставив столики прямо вокруг колонн. Владельцы здания не возражали, поскольку половина доходов от кафе шла на содержание музея. И кроме того, в этом кафе подавали отличный кофе.
Заказав свое любимое капучино, Элла выбрала столик, частично выглядывающий из-за колонны, чтобы можно было оставаться в тени и при этом видеть граждан города, прогуливающихся по променаду. Тем временем из-за соседнего столика встал тертый жизнью, даже пошарпанный, пожилой человек в потертом костюме и черной шляпе-котелке и нерешительно приблизился. Эш вопросительно глянула на него, ожидая просьбы о материальном вспомоществовании.
Вместо этого старик галантно поклонился. Когда же его губы оказались на одной высоте с глазами сидящей Эш, он внезапно прошептал:
- Wake up and smell the ashes.

*  * *

Что тебе снилось этой ночью –
Твоя улыбка была как утро?
Твоя улыбка всегда, как утро,
А мне так время легло на плечи.
Но кто решил, что разлука лечит?
Кто повторяет, что это мудро?
Созвать по капельке, по песчинке,
Затем разрушить родную вечность.

Потом неверной рукой убийцы
Провести черту от этих глаз до горизонта,
На удачу.
Потом не мучиться и забыться,
Не мучиться и забыться…
ты плачешь…
Неужто это моя вина,
неужто этому есть цена?
Из двух дорог к тебе ведет одна.

Я ухожу, но мир узок –
Намного уже, чем может согреть солнце
А это значит, что всем нам тепла хватит
И все мы спаяны, мы спаяны
Среди немыслимых музык
Одна мелодия в сердце моем бьется,
Твое мелодия сердцем моим ладит -
Не забывай меня
Не забывай меня
Не забывай меня
Не забывай меня

Не забывай меня
Не забывай меня
Не забывай меня
Не забывай меня

Шоссе, фарватеры и рельсы,
Порты, вокзалы, аэродромы –
Все ощетинилось и застыло,
Надеждой серой меня встречая.
А я, поверишь, уже скучаю
По светлым окнам нашего дома.
И губ твоих тепло и нежность,
Как в самый первый раз, изучаю.

Потом по старым законам чести
Я оставлю всю любовь свою тебе с ключами
От этой двери
Потом окажется, что мы вместе,
Окажется что мы вместе
Поверь мне
И все случилось давным давно,
И все меж нами предрешено
И мы с тобой по прежнему одно.

Я ухожу, но мир тесен.
Не возражай, молю, выслушай меня молча
Свела судьба нас, развел всего лишь случай
Не верь отчаянью, отчаянью
И не жалей моих песен,
Я напишу тебе в тысячу раз больше,
Я сочиню тебе в тысячу раз лучше –

Не забывай меня
Не забывай меня
Не забывай меня
Не забывай меня

Не забывай меня
Не забывай меня
Не забывай меня
Не забывай меня

Будет метель мести – не забывай меня
Будет сирень цвести – не забывай меня
Будет тоска тянуть-  не забывай меня
Будет легко вздохнуть – не забывай меня
Вдаль унесутся дни – не забывай меня
Время вспять поверни – не забывай меня
И не туши огня – и кольца не снимай
Не забывай меня, не забывай, не забывай…

(с) Екатерина Болдырева

Тем временем группа спецназа, преодолевая ожесточенное сопротивление одиноких стражников, двигалась к столице под прикрытием танка. Крестьяне и прочие мирные жители, предупрежденные стражей, разбежались, аки черт от ладана, предварительно перегородив дороги и проезды грубо скованными противотанковыми ежами. Заграждения приходилось либо убирать, либо расчищать, что довольно сильно замедлило атакующих. Потеряв двоих на расчистке «ежей», лейтенант решил более не рисковать и приказал искать обходные пути.
Так или иначе, но через полчаса враг оказался у врат столицы. Все развивалось по плану. Ворота были вынесены несколькими выстрелами из пушки и спецназ вступил в город. Но тут защищающиеся неожиданно решили показать зубы и метким выстрелом из противотанкового гранатомета подбили танк. Война затягивалась.
Внезапно над полем боя раздалась оглушительная канонада. Все бойцы мгновенно залегли. Выглянув из-за укрытия, лейтенант увидал, как над ратушей распускаются цветы фейерверка.
- Да он охренел! – не поверил лейтенант своим глазам.
- Вот такое хреновое лето, командир. – невпопад заметил кто-то из бойцов, бинтуя задетую пулей ногу прямо поверх штанов.
- В задницу лето! – мгновенно озверел лейтенант. – По плану мы должны быть во дворце через десять минут! Вперед, подонки! Провалите задание, снова заставлю учить албанский!
- Цыганский. – с философским спокойствием заявил раненый боец, заканчивая бинтовать и берясь за автомат.
- Два наряда вне очереди после боя!
- Есть два наряда!

Где-то в другом углу дворца, в комнатушке, уставленной мониторами, в гордом одиночестве сидел королевский волшебник, смотрел на мигающие огоньки вызова и курил ментоловую сигарету. Просто курил и смотрел – и больше ничего.

- Ах, Генриетта, – вздыхала Эш, позволяя мажордомше крутить ее туда-сюда, проверяя несчетные шнурки и завязки на платье. – Я вся горю. Каков будет принц?

Генриетта понимающе хихикнула. – Ах, Эш, когда-то и я, вся в белом, волновалась, ожидая жениха… – мажордомша мечтательно закатила глаза.

- А потом было все, как у людей. Свадьба, фата, детишки. И у тебя так же будет, не сомневайся. – Генриетта уверенно похлопала Эш по плечу.

- Ах, твои бы слова да богу в уши. – вздохнула Эш. – А король?

- Что король? – не поняла мажордомша.

- Петер будет присутствовать?

- Конечно! – изумилась Генриетта. – А кто ж вас венчать будет?

- Я думала – Аурум. – пояснила Эш, вертясь меж зеркал, чтобы получше рассмотреть себя.

- Кто-кто?

- Ну маг же. – поправилась Эш.

- Ну ты его и обозвала… Арум.. хех. – ухмыльнулась Генриетта, надевая на Эш венок невесты.

- Как зовут, так и назвала. – спокойно ответила Эш, опуская фату. – Где он, кстати?

- Кто ж его знает… Маг никому не докладывается, разве что королю. Может и вообще не появиться.

- Ну, это будет невежливо с его стороны. – заметила Эш. Генриетта лишь пожала плечами.

Свадебная церемония планировалась из трех частей.

Часть первая, она же торжественная. Жених и невеста вступают в тронный зал и проходят по ковровой дорожке к трону, приветствуемые почетным караулом и присутствующими гостями. У трона молодоженов приветствует король Петер и его свита. Король сочетает молодоженов законным браком. После этого идет часть вторая, публичная. Молодожены танцуют свой первый танец вдвоем. Часть третья на самом деле просто продолжение второй. Гостей приглашают к столу, а все желающие продолжают танцевать. Выбор музыки осуществлял лично королевский капельмейстер – бритый «ежиком» детина, не вылезающий из армейского комбинезона цвета хаки. Своим оркестром, состоявшим из двух дюжин не менее дюжих бритых наголо ребят, он управлял виртуозно, давая сто очков вперед многим оперным домам мира.

Эш стояла в боковых покоях и хладнокровно полировала ногти пилочкой, прихваченной с макияжного столика у Генриетты. До начала официальной части оставалось пятнадцать минут.

Сзади раздались четкие мужские шаги. Волшебник? – задумалась Эш. – Нет, у того мягкие шаги и туфли на тонкой подошве. Король? Нет, у того кованые армейские ботинки. Кто же?

Мягкие ладони закрыли ей глаза и голос Монтрезора произнес, слегка задыхаясь:

– Угадай, кто?

- Имельда… – улыбнулся волшебник. – ты, как всегда, зришь в корень. Я наслушался твоих сентенций от Эш и могу тебя поздравить с чисто сделанной работой. Не подкопаешься.

- Это точно. – ехидно улыбнулась Имельда. – Не хуже чем здешние решетки на окнах.

- Ага. – согласился маг, присаживаясь на стол, привинченный к полу здоровыми железными болтами.

- Но мучает меня одна загадка. А именно – почему ты не активировала свое творение? У тебя была уйма времени шепнуть Эш пару слов – и ищи потом вас, свищи…

Волшебник сделал паузу. Имельда предпочла ее не заполнять.

- А вместо этого ты сдалась мне практически без боя – два трупа я за потери не считаю. Отсюда следует, что программирование Эш не было завершено. Нужно еще как минимум несколько коррекций, прежде чем программа даст ей хоть какой-нибудь шанс добраться до принца. Я прав?

Имельда по-прежнему молчала.

- Так вот, я намерен дать тебе шанс на коррекцию. Одну. Обещаю, что не буду вмешиваться. Ва-банк. Либо твоя программа обыграет мою программу и принцу каюк, либо моя программа обыграет твою…

- А-а – фыркнула Имельда. – Так ты даже первой ступени не расколол, любитель?

Маг слегка побледнел, но тона не изменил.

- Насчет же твоей судьбы порадовать, сама понимаешь, не могу. Официально ты уже мертва. Выжгла себе мозги при захвате. А вот дочки твои вполне живы. Правда, толку от них, как от козла молока, но на балу присутствовать они будут…

- А я? – заинтересовалась Имельда.

- Увы, нет. – мягко ответил маг. – Через два часа король пришлет сюда палача. Но если ты согласишься, то… – волшебник выудил из кармана балахона аптекарскую склянку черного стекла. – Мягко и незаметно выжигает мозги. Через пару минут после приема потеряешь сознание. Боли не будет.

- Хорошо. – не споря, согласилась Имельда. – Только дайте с дочерями повидаться.

- В моем присутствиии. – предупредил маг.

- Да, да, хоть черта лысого приведи, хоть Петера, сволочь! – сорвалась госпожа Бок, размахиваясь для пощечины.

После звонкого хлопка плоти о плоть в комнате повисла тишина. Маг потирал щеку и чему-то рассеянно улыбался. Имельда Бок зарылась лицом в подушку. Дверь непонятно каким образом успела открыться настеж и в проеме чернел силуэт стройбатовца.

- Так я пошел… Приведу дочерей. – сказал маг и, не дожидаясь ответа, удалился.

Хильда и Ардур рыдали, одна на коленях у Имельды, другая на койке. Имельда металась от одной к другой, плача, увещевая, ободряя, ругая. Наконец Ардур взяла себя в руки.

- Мамочка, что с нами будет?

- Сказали, оставят в живых. – ответила Имельда, утирая щеки рукавом рубахи. – Маг сказал. Вы главное, поосторожнее там, а то ведь может и передумать.

- Мама, что мы должны сделать? – тут же спросила Хильда.

- Дура! – гаркнула мать и отвесила старшей дочери увесистую затрещину. – Твоя работа кончается! Сейчас вас отсюда выпустят, оденут, причешут и поведут на бал. Ведите себя, как и положено мелким родственникам, будьте тихи, незаметны и подобострастны. Когда эта пытка кончится, уходите из дворца. Пробирайтесь на юг, по маршруту Ардур, в одной из точек рандеву вас заметят и подберут. Все, инструктаж закончен, убирайтесь!

- Мамочка! – отчаянно взвизгнула Ардур, кидаясь Имельде на шею.

- Дура… дура… – плакала Имельда, отпихивая Ардур. Подоспевшие стройбатовцы аккуратно вытеснили дочерей из комнаты и закрыли за собой дверь. Впрочем, дверь тут же открылась и внутрь величаво вползло парадное платье, поддерживаемое двумя горничными.

Когда в дверь вошла Эш, на Имельде уже было новое платье, макияж, на столе кружевная скатерть, белье на кровати было сменено с тюремного на гостиничное, а решетки на окнах замаскированы тюлевыми занавесками.

- Госпожа Имельда… – потерянно поздоровалась Эш.

- Эш. – улыбнулась Имельда. – проходи, проходи. Присаживайся. – Она указала на стул – не на тот, тюремный, а новый, специально принесенный венский стул. Эш осторожно подобрала белое свадебное платье и присела на краешек.

- Эш, у меня мало времени, я уезжаю через пять минут, поэтому я просто хочу сказать тебе пару слов на прощанье.

Имельда выдохнула и продолжила.

- Через считанные часы ты станешь принцессой, а впоследствии и королевой. Заклинаю, не обижай моих дочерей. Да, они вели себя с тобой нехорошо… но умоляю, прости их. Они раскаиваются.

- Что вы, госпожа Имельда! – смутилась Эш. – Я не держу ни на кого зла. Я их уже простила. – Эш покраснела, как делала всегда, когда врала.

- Эш…

- Да, госпожа Имельда?

- Крибле, крабле, бумс. – распорядилась Имельда, и тут же, боясь, что сейчас ворвутся стройбатовцы, затараторила:

- Программа один-а, вводподтверждаю активациюподтверждаю стираниеактиватораподтверждаю!

- Мама… – тихо сказала Эш.

- Да, доченька… – всхлипнула Имельда.

- Не беспокойся, уезжай. Все будет хорошо.

Эш встала, поцеловала Имельде руку и вышла.

- Да, доченька… – плакала Имельда, уже не сдерживая себя. В двери отворилось оконце для еды и оттуда в комнату швырнули склянку черного стекла. На ощупь склянка была ужасно холодной, а на одном боку белела пошлая надпись белой краской «Выпей Меня».

Взахлеб опустошив содержимое, Имельда легла на кровать, разглядывая белый потолок. Глаза закрывались, кружили красные круги. Комнату стало плавно покачивать, и тут же где-то сверху заиграла музыка, старую любимую песню. Имельда и не заметила, как стала шептать-подпевать в такт, стараясь вспомнить слова:

Волшебнику же, как ни странно, не шли эти вечера впрок. Он осунулся, слегка побледнел лицом и явственно прибавил седины. Эш как-то спросила его, чем он занимается ночами. Маг отшутился, сказав, что поставил себе задачу соблазнить всех женщин королевства и как раз пошел на второй круг.

Одним вечером маг вдруг объявил:

- Эш, а ведь принц скоро приедет.

- Когда? – вымолвила Эш, обмерев. В груди забухало, забеспокоилось что-то древнее, непонятное.

- Через месяц. – ответил волшебник, откладывая гитару и закуривая очередную длинную ментоловую сигарету. Он явно ждал от Эш еще вопросов, но ей вдруг свело горло. В желудке трепыхался комок, угрожая подняться вверх по пищеводу. Девушка отрывисто вздохнула, пытаясь придти в себя.

- Что… что мне нужно делать? – Эш умоляюще взглянула на мага. Тот улыбнулся через облако сигаретного дыма и заложил ногу на ногу.

- Да ничего особенного. Он приедет, устроим бал. Заодно увидишь родственников – твоя семья, между прочим, приглашена. Ну а дальше видно будет. В конце концов, это вы с принцем женитесь, а я так, сватом поработал.

Эш закивала, соглашаясь на всё. Волшебник ободряюще улыбнулся, отложил сигарету в пепельницу и налил девушке еще вина. Эш судорожно заглатывала вино, не чувствуя вкуса, а маг продолжал говорить.

- Уверяю тебя, принц – добрейшей души человек, так что все у вас получится. Он мухи не обидит, а уж такую красавицу, как ты – тем более…

Силуэт мага расплылся, поплыл по краям радужными разводами и Эш тихо обмякла на стуле, свалившись в неожиданный обморок. Маг тяжело вздохнул и кликнул служанку, чтобы та помогла перенести девушку на кровать.

- Вот же сплюшка. – ласково журил он Эш, подлезая ей под левую руку и ухватывая за талию. – Чуть что – сразу спит. И меня переспать горазда, и Петера. Вон Монтрезор, он у нас спать не любит, чуть что, подхватывается и круги вокруг дворца нарезать. Две пружины, а не пацан. А ты у нас самая настоящая Соня. Соня Кисельная…

Эш тихо хихикнула. Маг повеселел и продолжил:

- Да-да, а ты думала. Янина после свадьбы обязательно разболтает – дескать, принцесса наша – Соня Кисельная, спит за двоих, а то и за троих, а принцу отдуваться приходится. Смотри, в брачную ночь не засни, а то конфузия выйдет.

- Уж постараюсь. – хрипло прошептала Эш, чувствуя, как ее бережно опускают на кровать. Ей виделись сосны на взморье и статный мужчина в камзоле, расстегивающий ей блузку.

- Эш, а скажи ты мне, – вкрадчиво шептал маг ей на ухо, освобождая девушку от верхней одежды. – что тебе мачеха говорила?

Эш молчала. Маг поправился:

- А что тебе матушка говорила?

Нет ответа.

- А что тебе Имельда говорила?

Эш заворочалась, забрыкалась, мешая служанке стягивать с нее замшевые сапожки. Маг не отставал:
- Что? Что тебе Имельда говорила?

- Ммм…ммм..мм! – промычала Эш, не открывая рта.

- Что, что? Отчетливей, отчетливей! – требовал волшебник.

- Все должны знать, что мы – честная, но бедная семья. – Эш вдруг стала имитировать голос Имельды. – Поэтому и только поэтому тебе приходится донашивать вещи старших сестер. Поверь, если бы у нас было достаточно денег, никто из нашей семьи ни в чем бы не нуждался.

Маг длинно, разочарованно вздохнул.

- А еще что?

- Королевский маг – прекрасный экземпляр бизнесмена. – как магнитофон, цитировала Эш. – Всего за десять лет он умудрился создать корпорацию из многих тысяч работников, которая требует самых минимальных усилий для сохранения стабильности. Король Петер – всего лишь маска, марионетка. Я не верю, что он играет какую-либо полезную роль.

Эш сменила голос на сопрано Хильды.

- Я думаю, матушка, ты недооцениваешь Петера. Но у меня нет доказательств, поэтому я промолчу.

Эш чеканила предложения голосом Имельды, словно гвозди заколачивала:

- Поверь мне, девочка. Я там была. Я знаю, что говорю.

- Стоп, стоп, хватит, Эш, хватит. – зашептал маг. – Это я уже слышал. Это она тебе приказала заучить?

Эш старательно замотала головой. Маг тихо выматерился.

- Ладно, спи.

Выйдя из спальни, волшебник с огорчением обнаружил, что оставленная в пепельнице сигарета догорела до фильтра и погасла. Закурив новую, он стремительно вышел из дома и зашагал по направлению к ратуше.

Ратушу король Петер перестроил основательнее всего. Где было возможно, удвоил толщину стен, а внутри спланировал хитрую систему комнат и бойниц, благодаря которой любой участок периметра просматривался как минимум тремя неподвижными постами, не считая патрульных. Маг считал, что все эти меры безопасности не стоят и ломаного гроша, поскольку враг будет действовать через предательство, шпионаж и яд, но держал свои соображения при себе.

Петер был в тронном зале, переоборудованном когда-то из зала судебных заседаний. Король сидел за столом в одной рубахе и пил пиво. Свой «конский хвост» он опять распустил. Увидев мага, Петер оживился:

- Привет, Златый. Ну как прошла вводная?

- Как обычно. Эшка отрубилась, я на волне транса сумел задать несколько вопросов.

- И как насчет ответов? – поинтересовался Петер, наливая магу пив.

- МММ-МММ-ММ! – зло процитировал маг и в один присест влил себя целую пинту.

- Ммм-ммм-мм? – оценивающе повторил Петер. – Что бы это могло быть?

- Не придуривайся. – отрезал волшебник. – Обычная кодовая фраза. Это конечно, прогресс – раньше и этого не удавалось добиться, сразу переходили на цитирование новых указов надцать седьмого съезда партии. Но бал через месяц, а я так и не прорвался сквозь барьеры.

- А говорил – на коленке делано – захихикал Петер и долил обе кружки. Маг побледнел, явно взвешивая острое слово, но проглотил оскорбление.

- Мало ли что я говорил.

Какое-то время оба молча пили пиво. Петер шумно обгрызал сушеную рыбцу, маг закусывал маринованными опятами.

- Как там Просперо? – неожиданно спросил король. Маг пожал плечами.

- Да как обычно. С ним-то все в порядке, что это ты вдруг забеспокоился?

- Да мало ли. – неопределенно помахал воблой Петер. Маг оскорбленно хрюкнул, допил очередную кружку и поднялся из-за стола.

- Пойду я. Новости сообщил, ободрения от тебя ждать – как от козла молока, а пива я уже принял достаточно.

- Кай джя рома? – поинтересовался Петер.

Маг пожал плечами.

- Обратно пойду, дежурить к Эшке, куда ж еще. 

-    Спит она. – сказал Петер, появившись в проеме двери. – пошли обратно, еда остывает. А вообще – я рад, что мы с тобой прояснили этот вопрос .Делай, паря, что должно – и будь что будет.

Стояла предутренняя полутьма, скрадывающая очертания предметов. За стойкой кто-то возился, судя по силуэту – не хозяин.
-    Э-ге? – окликнула Хильда.
Человек за стойкой выпрямился.
-    Не ждали? – ехидно осведомился королевский волшебник.
Хильда на секунду потеряла дар речи. Бросившись в сторону двери, она потеряла равновесие от неожиданности и больно ударилась копчиком о каменный пол. У двери уже стояли королевские стражи. Один из них приглашающе поманил мечом, холодно блеснувшим в голубом утреннем свете. Перевалившись на четвереньки, Хильда приняла позу низкого старта, собираясь рвануть через черный ход – и застыла. Из двери черного хода воровато выбирались два мужика в испятнанных известкой строительных робах. Один мужик держал топор, другой почему-то пилу.
В ушах звенело. Хильда осознала, что уже давно, не останавливаясь, визжит во все горло. Волшебник поморщился.
-    Хильда Бок, пройдемте. – формальным голосом пригласил маг, указывая в сторону черного хода, но тут же испортил впечатление, мерзко захихикав: – Господи боже, какой эффект. Я, признаться, даже и не ожидал…
-    Сволочь! – завопила Хильда, чувствуя, как подоспевшие сзади стражники хватают ее за локти.
-    А кому легко? – осведомился маг, не ожидая ответа. Мужик с топором тем временем деловито приставил оружие к стене, прыгнул к девушке и накинул ей на голову черный пластиковый мешок. В мешке резко и нестерпимо воняло.
-    Хлороформ? – подумала Хильда и потеряла сознание.