До моей женитьбы я делал довольно много вещей правильно. Источник этих отличных результатов состоит в том, что мои требования ко всему, что не относится прямо к моему здоровью, ошеломляюще ничтожны. Мой план для счастья был прост – поставить планку низко и перепрыгивать ее с запасом в милю. Эта формула работала так хорошо, что я даже подумывал о том, чтобы написать книжку и назвать ее “Сила слабых стандартов”. Книга планировалась рукописная, в три страницы толщиной, на бумаге, подходящей для изготовления игрушки для собаки.

Ныне я женат, и мне очень часто приходится обьяснять причины того, что я сделал. К примеру, я уже не могу оставить горячий утюг на рубашке, просто чтобы посмотреть, сколько времени нужно для образования дырки – а потом нарисовать еще комиксов и купить другую рубашку. Внезапно все такие идеи оказались неправильными.

Вступая в брак, я полностью осознавал, что все важные решения будут приниматься вместе. Мне даже нравится это, потому что так правильно. Одна голова хорошо, а две лучше. Что захватило меня врасплох, так это то, как часто мне приходится сомневаться в своих мелких решениях. А жизнь, как оказалось, в основном из них и состоит.

Эта проблема встала особенно остро, когда я убирался на кухне после семейного праздника. Обнаружив блюдо с остатками ветчины( с костью и хрящом ), я надолго задумался, стоит ли эту кость выбрасывать. В добрачные годы решение было бы простейшим. Кость была бы выброшена, даже не в мусор, а буквально – из окна, чтобы поглядеть, сколько времени она будет там лежать, пока ее не найдет енот. Иногда я люблю проводить подобные исследования. Да, в те деньки у каждой проблемы было простое решение.

Но теперь у каждого решения есть много возможностей оказаться неправильным. Я лично думаю, что кость МОЖЕТ быть мусором. По-крайней мере, она так выглядит. Но, может быть, у Шелли есть план сделать из нее суп. Я, правда, никогда не видел, чтобы она делала из ветчинной кости суп, но все в жизни когда-нибудь случается в первый раз. Или, может быть, она уже обещала кость теще для ее собачки.  Знание, что я могу подвести человека, уже давит довольно сильно, а теперь еще, оказывается, может пострадать собака. Уровень стресса вырос до почти непереносимого.

Я вдруг подумал, что кость только выглядит для меня мусором, потому что я вегетарианец. Может быть, кто-нибудь другой, глядя на хрящ, увидит в нем источник мяса для вкуснейших бутербродов на целую неделю. Мне пришлось примириться с фактом, что я – не эксперт по оцениванию бутербродоспособности ветчинных костей, и добавить еще строчку в мой растущий список своих дефектов.

Шелли в это время отсутствовала. Я мог бы просто подождать ее, но блюдо с запчастями от ветчины тормозило мой план по уборке кухни. Я также знал, что если оттянуть решение вопроса с ветчиной, передо мной тут же во весь рост встанет вопрос, что делать с остатками закуски гуякамоле. Я был парализован. Нужно было либо принять ответственное решение (вероятно, неправильное) или выставить себя бесполезным супругом. Я решил, что лучшее решение – это оттянуть время до прихода Шелли домой. Я начал медленно собирать грязные тарелки и складывать их в посудомойку. Это-то я точно знал, что смогу сделать правильно. Под “правильно” я подразумевал, что я наполню посудомоечную машину на 100% вместимости, а потом придет Шелли, все переставит и без труда засунет туда еще 90 предметов.

Мне удалось растянуть процесс загрузки посудомойки до прихода Шелли. Это оказалось хорошей стратегией. Если бы я принял решение о ветчине сам, я бы позднее услышал вопрос “Зачем ты засунул мусор в холодильник”? И мне пришлось бы сказать “Я держу эту кость свежей для собаки твоей мамы. “.