Улица широкая
Серый тротуар
Дениска исполняет
Свой репертуар

Русского подстрочника, что странно, нигде нету. Зато доморощенные отаку-поэты гордо выкладывают свои переводы в количестве одной-двух штук. Боюсь, с английского…

похоже, я буду переводить The Runny Babbit столько же, сколько Silverstein ее писал. Это стихотворение заняло год.

Канни воется в манне.

Перед ужином пришлось
Канни в манне выться.
А он был володен как голк
Потел он ходкрепиться.
Погрыз мезиновый он рат
И путочку-ищалку
Потом он пыльных музырей
Из пыльницы мочавкал.
Потом в пуглу он остоял,
Песерт не долучил…
А потому что, осмелев,
Пампунь он мамин шил!

Оригинал:

Runny bakes tath

Runny had to bake tath
Before they’d sive him gupper.
He got so tungry in the hub,
He ate the rat of mubber.
He chewed his dubber rucky up,
He gulped boap subbles too.
But what upset his mamma most,
Was shrinking the dampoo.

Если вы не помните, кто такой Бролик Канни, то вот вам вступление к книге:

В древней катакомбе, в стареньком Крыму,
поклонялись зомби богу своему,
может, он их слышал, да помочь не мог,
может, к людям вышел этот зомби-бог -
на разведку вроде, прикупить «фестал»,
…заплутал в народе, президентом стал.

Так и загнивали сами по себе:
зомби трали-вали, зомби бе-бе-бе,
во гробах рожали миленьких зомбят…
Местные скрижали источали яд,
дескать: «… надоело гнить не по уму,
не укусишь тело – не посеяв тьму…»

Пишут, льют помои, сводят всех к нулю,
надобно иное обывателю:
стильный зомбо-ящик, единенье душ,
человечий хрящик, как попкорн воздуш…
свежие интриги или, на крайняк -
секс и зомбо-книги, вопли под коньяк.

Сеющие смуту – пусть во тьме сгорят,
с ними анти-вуду проведем обряд:
выбьет дух злодейский из таких крамол -
наш черногвардейский юный зомбимол!

Пахнет камнепадом, классовой борьбой,
первозданным смрадом, родиной, судьбой -
вдоль по катакомбе, проникают в них -
вечные, как зомби, мысли о живых.

произведение публикуется внеконкурсно в рамках игры “Зомби-пятнашки”
(с) Александр Кабанов.
печатается с разрешения автора
Источник: блог автора

Вот вам детское стихотворение. Когда я читаю сыну Силверстина на ночь, обязательно хочется тут же сесть и переводить. Вот Макс Немцов взял и перевел, а я пока сублимирую.

И вотвамрезультат. Влекутеговмилициюколенкаминазад…

Есть люди, которым в жизни везет
Есть те, кому не очень.
Есть люди, которые знают что
Им в жизни труднее, чем прочим.
Им трудности – вечный жизни удел
И средство время занять
На самом же деле везет и им,
Они просто не знают
Или не хотят знать.

Алексей Константинович Толстой

Сон Попова (1873)

1

Приснился раз, бог весть с какой причины,
Советнику Попову странный сон:
Поздравить он министра в именины
В приемный зал вошел без панталон;
Но, впрочем, не забыто ни единой
Регалии; отлично выбрит он;
Темляк на шпаге; всe по циркуляру -
Лишь панталон забыл надеть он пару.

2

И надо же случиться на беду,
Что он тогда лишь свой заметил промах,
Как уж вошел. «Ну, – думает, – уйду!»
Не тут-то было! Уж давно в хоромах
Народу тьма; стоит он на виду,
В почетном месте; множество знакомых
Его увидеть могут на пути -
«Нет, – он решил, – нет, мне нельзя уйти!

3

А вот я лучше что-нибудь придвину
И скрою тем досадный мой изъян;
Пусть верхнюю лишь видят половину,
За нижнюю ж ответит мне Иван!»
И вот бочком прокрался он к камину
И спрятался по пояс за экран.
«Эх, – думает, – недурно ведь, канальство!
Теперь пусть входит высшее начальство!»

4

Меж тем тесней все становился круг
Особ чиновных, чающих карьеры;
Невнятный в зале раздавался звук,
И все принять свои старались меры,
Чтоб сразу быть замеченными. Вдруг
В себя втянули животы курьеры,
И экзекутор рысью через зал,
Придерживая шпагу, пробежал.

5

Вошел министр. Он видный был мужчина,
Изящных форм, с приветливым лицом,
Одет в визитку: своего, мол, чина
Не ставлю я пред публикой ребром.
Внушается гражданством дисциплина,
А не мундиром, шитым серебром.
Все зло у нас от глупых форм избытка,
Я ж века сын – так вот на мне визитка!

6

Не ускользнул сей либеральный взгляд
И в самом сне от зоркости Попова.
Хватается, кто тонет, говорят,
За паутинку и за куст терновый.
«А что, – подумал он, – коль мой наряд
Понравится? Ведь есть же, право слово,
Свободное, простое что-то в нем!
Кто знает? Что ж? Быть может! Подождем!»

7

Министр меж тем стан изгибал приятно:
«Всех, господа, всех вас благодарю!
Прошу и впредь служить так аккуратно
Отечеству, престолу, алтарю!
Ведь мысль моя, надеюсь, вам понятна?
Я в переносном смысле говорю:
Мой идеал полнейшая свобода -
Мне цель народ – и я слуга народа!

8

Прошло у нас то время, господа, -
Могу сказать: печальное то время, -
Когда наградой пота и труда
Был произвол. Его мы свергли бремя.
Народ воскрес – но не вполне – да, да!
Ему вступить должны помочь мы в стремя,
В известном смысле сгладить все следы
И, так сказать, вручить ему бразды.

9

Искать себе не будем идеала,
Ни основных общественных начал
В Америке. Америка отстала:
В ней собственность царит и капитал.
Британия строй жизни запятнала
Законностью. А я уж доказал:
Законность есть народное стесненье,
Гнуснейшее меж всеми преступленье!

10

Нет, господа! России предстоит,
Соединив прошедшее с грядущим,
Создать, коль смею выразиться, вид,
Который называется присущим
Всем временам; и, став на свой гранит,
Имущим, так сказать, и неимущим
Открыть родник взаимного труда.
Надеюсь, вам понятно, господа?»

11

Раздался в зале шепот одобренья,
Министр поклоном легким отвечал,
И тут же, с видом, полным снисхожденья,
Он обходить обширный начал зал:
«Как вам? Что вы? Здорова ли Евгенья
Семеновна? Давно не заезжал
Я к вам, любезный Сидор Тимофеич!
Ах, здравствуйте, Ельпидифор Сергеич!»

12

Стоял в углу, плюгав и одинок,
Какой-то там коллежский регистратор.
Он и к тому, и тем не пренебрег:
Взял под руку его: «Ах, Антипатор
Васильевич! Что, как ваш кобелек?
Здоров ли он? Вы ездите в театор?
Что вы сказали? Все болит живот?
Ах, как мне жаль! Но ничего, пройдет!»

13

Переходя налево и направо,
Свои министр так перлы расточал;
Иному он подмигивал лукаво,
На консоме другого приглашал
И ласково смотрел и величаво.
Вдруг на Попова взор его упал,
Который, скрыт экраном лишь по пояс,
Исхода ждал, немного беспокоясь.

14

«Ба! Что я вижу! Тит Евсеич здесь!
Так, так и есть! Его мы точность знаем!
Но отчего ж он виден мне не весь?
И заслонен каким-то попугаем?
Престранная выходит это смесь!
Я любопытством очень подстрекаем
Увидеть ваши ноги. Да, да, да!
Я вас прошу, пожалуйте сюда!»

15

Колеблясь меж надежды и сомненья:
Как на его посмотрят туалет,
Попов наружу вылез. В изумленье
Министр приставил к глазу свой лорнет.
«Что это? Правда или наважденье?
Никак, на вас штанов, любезный, нет?»
И на чертах изящно-благородных
Гнев выразил ревнитель прав народных.

16

«Что это значит? Где вы рождены?
В Шотландии? Как вам пришла охота
Там, за экраном, снять с себя штаны?
Вы начитались, верно, Вальтер Скотта?
Иль классицизмом вы заражены?
И римского хотите патриота
Изобразить? Иль, боже упаси,
Собой бюджет представить на Руси?»

17

И был министр еще во гневе краше,
Чем в милости. Чреватый от громов
Взор заблестел. Он продолжал: «Вы наше
Доверье обманули. Много слов
Я тратить не люблю».- «Ва-вa-ва-ваше
Превосходительство! – шептал Попов.-
Я не сымал… Свидетели курьеры,
Я прямо так приехал из квартеры!»

18

«Вы, милостивый, смели, государь,
Приехать так? Ко мне? На поздравленье?
В день ангела? Безнравственная тварь!
Теперь твое я вижу направленье!
Вон с глаз моих! Иль нету – секретарь!
Пишите к прокурору отношенье:
Советник Тит Евсеев сын Попов
Все ниспровергнуть власти был готов.

19

Но, строгому благодаря надзору
Такого-то министра – имярек -
Отечество спаслось от заговору
И нравственность не сгинула навек.
Под стражей ныне шлется к прокурору
Для следствия сей вредный человек,
Дерзнувший снять публично панталоны,
Да поразят преступника законы!

20

Иль нет, постойте! Коль отдать под суд,
По делу выйти может послабленье,
Присяжные-бесштанники спасут
И оправдают корень возмущенья!
Здесь слишком громко нравы вопиют -
Пишите прямо в Третье отделенье:
Советник Тит Евсеев сын Попов
Все ниспровергнуть власти был готов.

21

Он поступил законам так противно,
На общество так явно поднял меч,
Что пользу можно б административно
Из неглиже из самого извлечь.
Я жертвую агентам по две гривны,
Чтобы его – но скрашиваю речь -
Чтоб мысли там внушить ему иные.
Затем ура! Да здравствует Россия!»

22

Министр кивнул мизинцем. Сторожа
Внезапно взяли под руки Попова.
Стыдливостью его не дорожа,
Они его от Невского, Садовой,
Средь смеха, крика, чуть не мятежа,
К Цепному мосту привели, где новый
Стоит, на вид весьма красивый, дом,
Своим известный праведным судом.

23

Чиновник по особым порученьям,
Который их до места проводил,
С заботливым Попова попеченьем
Сдал на руки дежурному. То был
Во фраке муж, с лицом, пылавшим рвеньем,
Со львиной физьономией, носил
Мальтийский крест и множество медалей,
И в душу взор его влезал всe далей!

24

В каком полку он некогда служил,
В каких боях отличен был как воин,
За что свой крест мальтийский получил
И где своих медалей удостоен -
Неведомо. Ехидно попросил
Попова он, чтобы тот был спокоен,
С улыбкой указал ему на стул
И в комнату соседнюю скользнул.

25

Один оставшись в небольшой гостиной,
Попов стал думать о своей судьбе:
«А казус вышел, кажется, причинный!
Кто б это мог вообразить себе?
Попался я в огонь, как сноп овинный!
Ведь искони того еще не бе,
Чтобы меня кто в этом виде встретил,
И как швейцар проклятый не заметил!»

26

Но дверь отверзлась, и явился в ней
С лицом почтенным, грустию покрытым,
Лазоревый полковник. Из очей
Катились слезы по его ланитам.
Обильно их струящийся ручей
Он утирал платком, узором шитым,
И про себя шептал: «Так! Это он!
Таким он был едва лишь из пелен!

27

О юноша! – он продолжал, вздыхая
(Попову было с лишком сорок лет), -
Моя душа для вашей не чужая!
Я в те года, когда мы ездим в свет,
Знал вашу мать. Она была святая!
Таких, увы! теперь уж боле нет!
Когда б она досель была к вам близко,
Вы б не упали нравственно так низко!

28

Но, юный друг, для набожных сердец
К отверженным не может быть презренья,
И я хочу вам быть второй отец,
Хочу вам дать для жизни наставленье.
Заблудших так приводим мы овец
Со дна трущоб на чистый путь спасенья.
Откройтесь мне, равно как на духу:
Что привело вас к этому греху?

29

Конечно, вы пришли к нему не сами,
Характер ваш невинен, чист и прям!
Я помню, как дитeй за мотыльками
Порхали вы средь кашки по лугам!
Нет, юный друг, вы ложными друзьями
Завлечены! Откройте же их нам!
Кто вольнодумцы? Всех их назовите
И собственную участь облегчите!

30

Что слышу я? Ни слова? Иль пустить
Уже успело корни в вас упорство?
Тогда должны мы будем приступить
Ко строгости, увы! и непокорство,
Сколь нам ни больно, в вас искоренить!
О юноша! Как сердце ваше черство!
В последний раз: хотите ли всю рать
Завлекших вас сообщников назвать?»

31

К нему Попов достойно и наивно:
«Я, господин полковник, я бы вам
Их рад назвать, но мне, ей-богу, дивно…
Возможно ли сообщничество там,
Где преступленье чисто негативно?
Ведь панталон-то не надел я сам!
И чем бы там меня вы ни пугали -
Другие мне, клянусь, не помогали!»

32

«Не мудрствуйте, надменный санкюлот!
Свою вину не умножайте ложью!
Сообщников и гнусный ваш комплот
Повергните к отечества подножью!
Когда б вы знали, что теперь вас ждет,
Вас проняло бы ужасом и дрожью!
Но дружбу вы чтоб ведали мою,
Одуматься я время вам даю!

33

Здесь, на столе, смотрите, вам готово
Достаточно бумаги и чернил:
Пишите же – не то, даю вам слово:
Чрез полчаса вас изо всех мы сил…»
Тут ужас вдруг такой объял Попова,
Что страшную он подлость совершил:
Пошел строчить (как люди в страхе гадки!)
Имен невинных многие десятки!

34

Явились тут на нескольких листах:
Какой-то Шмидт, два брата Шулаковы,
Зерцалов, Палкин, Савич, Розенбах,
Потанчиков, Гудим-Бодай-Корова,
Делаверганж, Шульгин, Страженко, Драх,
Грай-Жеребец, Бабков, Ильин, Багровый,
Мадам Гриневич, Глазов, Рыбин, Штих,
Бурдюк-Лишай – и множество других.

35

Попов строчил сплеча и без оглядки,
Попались в список лучшие друзья;
Я повторю: как люди в страхе гадки -
Начнут как бог, а кончат как свинья!
Строчил Попов, строчил во все лопатки,
Такая вышла вскоре ектенья,
Что, прочитав, и сам он ужаснулся,
Вскричал: фуй! фуй! задрыгал – и проснулся.

36

Небесный свод сиял так юн и нов,
Весенний день глядел в окно так весел,
Висела пара форменных штанов
С мундиром купно через спинку кресел;
И в радости уверился Попов,
Что их Иван там с вечера повесил -
Одним скачком покинул он кровать
И начал их в восторге надевать.

37

Это был лишь сон! О, счастие! о, радость!
Моя душа, как этот день, ясна!
Не сделал я Бодай-Корове гадость!
Не выдал я агентам Ильина!
Не наклепал на Савича! О, сладость!
Мадам Гриневич мной не предана!
Страженко цел, и братья Шулаковы
Постыдно мной не ввержены в оковы!»

38

Но ты, никак, читатель, восстаешь
На мой рассказ? Твое я слышу мненье:
Сей анекдот, пожалуй, и хорош,
Но в нем сквозит дурное направленье.
Всe выдумки, нет правды ни на грош!
Слыхал ли кто такое обвиненье,
Что, мол, такой-то – встречен без штанов,
Так уж и власти свергнуть он готов?

39

И где такие виданы министры?
Кто так из них толпе кадить бы мог?
Я допущу: успехи наши быстры,
Но где ж у нас министер-демагог?
Пусть проберут все списки и регистры,
Я пять рублей бумажных дам в залог;
Быть может, их во Франции немало,
Но на Руси их нет и не бывало!

40

И что это, помилуйте, за дом,
Куда Попов отправлен в наказанье?
Что за допрос? Каким его судом
Стращают там? Где есть такое зданье?
Что за полковник выскочил? Во всем,
Во всем заметно полное незнанье
Своей страны обычаев и лиц,
Встречаемое только у девиц.

41

А наконец, и самое вступленье:
Ну есть ли смысл, я спрашиваю, в том,
Чтоб в день такой, когда на поздравленье
К министру все съезжаются гуртом,
С Поповым вдруг случилось помраченье
И он таким оделся бы шутом?
Забыться может галстук, орден, пряжка -
Но пара брюк – нет, это уж натяжка!

42

И мог ли он так ехать? Мог ли в зал
Войти, одет как древние герои?
И где резон, чтоб за экран он стал,
Никем не зрим? Возможно ли такое?
Ах, батюшка-читатель, что пристал?
Я не Попов! Оставь меня в покое!
Резон ли в этом или не резон -
Я за чужой не отвечаю сон!

Дороги зияют пастями люков и ждут
Тех, кто ища удобства, идет поверху.

Song of the day: Múm ” Now There’s That Fear Again ”

Jump of the bridge on our bikes
Float down stream to us
Float down stream to us
Hang onto the steer
To the steer
Float with the noise
With our bikes
Float down stream
I hang onto my bike (to my bike la, la, la)

Give a stale piece of my braids
Float down strangers

Flow and stay
Hang on to the skin and stay

Float with a noise without rhymes
Float down stream
Hang on to my eye to my eye

Мелкая козявица
На меня козявится,
Что-то ей не нравится,
Маленькой козявице.

Что ж тебе не нравится,
Мелкая козявица?
Говорит козявица:
- А-уа-уа!

У нее в козявстве
Полчища игрушек,
Разных погремушек,
Паровозов, мишек,
Кубиков простых.

А она козявится,
Вредная козявица
Всё-то ей не нравится,
Что ни подавай.

Что ж тебе не нравится,
Мелкая козявица?
Говорит козявица:
- Ая-яя-яй!

Там, на кладбище, так спокойненько,
Ни врагов, ни друзей не видать,
Всё культурненько, всё пристойненько,
Исключительная благодать.

Нам судьба уготована странная -
Беспокоимся ночью и днём
И друг друга грызём на собраниях,
Надрываемся, горло дерём.

А на кладбище так спокойненько,
Ни врагов, ни друзей не видать,
Всё культурненько, всё пристойненько,
Исключительная благодать.

А семья моя – свора скандальная,
Этот пьяный, драчливый сосед,
Ты квартира моя коммунальная -
Днём и ночью покоя всё нет.

А на кладбище так спокойненько
Среди верб, тополей и берёз,
Всё культурненько, всё пристойненько,
И решён там квартирный вопрос.

Вот, к примеру, захочется выпить Вам,
А Вам выпить нигде не дают -
Всё скрипят да грозят вытрезвителем,
Да в нетрезвую душу плюют.

А на кладбище так спокойненько
От общественности вдалеке,
Всё культурненько, всё пристойненько,
И закусочка на бугорке.

Старики, я Шекспир по призванию,
Мне б “Гамлетов” писать бы, друзья,
Но от критиков нету признания,
От милиции нету житья.

А на кладбище по традиции
Не слыхать никого, не видать,
Нет ни критиков, ни милиции,
Исключительная благодать.

(автор – Михаил Ножкин)

Метросексуалы и варяги
Требуют внимания к себе,
Я вожу нехитрую снарягу
На “горбатом”, на его горбе.

Все журналы пишут лишь о сексе,
Космополитен и СПИД-Инфо
Если, мол, ты не стареешь перцем,
Все на свете будет комильфо.

Я не хуже Хефнера и Флинта,
И моя интимная мечта
Может быть, немножечко невинна
Но сильна, красива и проста.

Писек, сисек, лесбов, мужеложцев
В “ящике” приходится смотреть.
А мне бы трахнуть самку “Запорожца”,
Страстно во все дыры отыметь.

Чтоб родился богатырь железный
Рос бы не по дням, а по часам
Так породу “запоров” болезных
Я б улучшил, хером почесав.

И расцвел бы автопром родимый,
Нация встала б опять с колен,
Вновь подешевела б в магазинах
Водка, вечный спутник перемен.

Жаль, что неугодно это богу:
С самками у “запоров” – пипец.
Вот еще один мне пересек дорогу…
Выхлопник на месте – знать, самец.

Вот, например – double double toil and trouble.

Сделано для того, чтобы петь караоке (в идеале – детский хор) на известное переложение ведьмовского колдунства из Макбета. Есть мысль наложить на музыку, но для этого нужен караоке саундтрек, а у меня нету. Там видно будет. Перевод очень вольный.

До краев забот и горя -
На огне кипи, котел!
До краев забот и горя -
Кто-то страшный к нам пришел!

Глаз на кончике ножа,
Когти черного ежа,
Тараканов килограмм
Зуб варана, шерсть козла

До краев забот и горя -
На огне кипи, котел!
До краев забот и горя -
Кто-то страшный к нам пришел!

Черной пеною бурлит,
Закипает аконит,
Болиголова щепоть,
Ведьмы старой прах и плоть.

До краев забот и горя -
На огне кипи, котел!
До краев забот и горя -
На огне кипи, котел!
До краев забот и горя -
На огне кипи, котел!
Кто-то страшный к нам пришел!

Оригинал:

Double, double, toil and trouble.
Fire burn and cauldron bubble.
Double, double, toil and trouble.
Something wicked this way comes!

Eye of newt and toe of frog,
wool of bat and tongue of dog,
Adder’s fork and blind-worm’s sting,
lizard’s leg and owlet’s wing.

Double, double, toil and trouble.
Fire burn and cauldron bubble.
Double, double, toil and trouble.
Something wicked this way comes!

In the cauldron boil and bake,
fillet of a fenny snake,
scale of dragon, tooth of wolf,
witches mummy, maw and gulf.

Double, double, toil and trouble.
Fire burn and cauldron bubble.
Double, double, toil and trouble.
Fire burn and cauldron bubble.
Double, double, toil and trouble.
Fire burn and cauldron bubble.
Something wicked this way comes!

Затихло время. На ёе лице
Пятном белёсым сохнет полотенце.
Безумный шут застыл на пол-коленцa
И неизвестно, что могло бы быть в конце -

Ах, это обрезанье пуповины!
Ах, чёртовы восторги повитух!
…судьба и Родина, как водится, едины.

Но жизнь всегда берёт одно из двух.
Свершился выдох и в евангельском овине
Над старым годом кружит стая мух.

(nothing to see here but music)

how copyright created new song

Unfortunately, even though everyone I spoke to said that it was an “old folk tune” and a classic Swedish lullaby, no one actually knew if it was in the public domain or not. The internet also didn’t seem to know. When I contacted Ulrika Gunnarsson at the Center for Swedish Folk Music and Jazz Research, I found out that even they didn’t know 100%. According to them, it turns out that the first verse to the song is unquestionably ancient, but that the subsequent verses might actually have been written by a Swedish folk musicologist named Evert Taube.

This posed a problem since I can’t record anything that isn’t in the public domain without having to pay for the rights to it, but I can’t write more verses myself since I don’t speak Swedish.

The solution again came in the form of Lisa. I explained the situation for Lisa, a bit about the story of the game, and she then wrote a second verse for the song that specifically references Sofi’s relationship with her Grandmother and the journey she goes on to find her.

Bussan Lull – folk lullaby (feat. Evert Taube, 1921)

Bussan Lull (in Lucidity game) feat. Lisa Eriksson

full text of original song:

:|: Byssan lull, koka kittelen full,
där kommer tre vandringsmän på vägen. :|:
Den ene, ack så halt,
den andre, o så blind,
den tredje säger alls ingenting.

:|: Byssan lull — boil the full kettle,
three wanderers are coming down the road. :|:
The first one is limping,
the second one is blind,
the third one doesn’t say anything.

2. :|: Byssan lull, koka kittelen full,
på himmelen vandra tre stjärnor. :|:
Den ena är så vit,
den andra är så röd,
den tredje är månen den gula.

:|: Byssan lull — boil the full kettle,
in the sky three stars are wandering. :|:
The first one is so white,
the second one is so red,
the third one is the yellow moon.

3. :|: Byssan lull, koka kittelen full,
där blåser tre vindar på haven, :|:
på Stora ocean,
på lilla Skagerack
och långt upp i Bottniska viken.

:|: Byssan lull — boil the full kettle,
three winds are blowing at sea. :|:
One the great ocean,
on the little Skagerrak,
and far up on the gulf of Bothnia.

4. :|: Byssan lull, koka kittelen full,
där segla tre skutor på vågen. :|:
Den första är en bark,
den andra är en brigg,
den tredje har så trasiga segel.

:|: Byssan lull — boil the full kettle,
three sailing ships are sailing here. :|:
The first one is a barque,
the second one is a brig,
the third one has ragged sails.

5. :|: Byssan lull, koka kittelen full,
sjökistan har trenne figurer. :|:
Den första är vår tro,
den andra är vårt hopp,
den tredje är kärleken, den röda.

:|: Byssan lull — boil the full kettle,
the treasure chest has three figures. :|:
The first one is our faith
the second one is hope,
the third one is the red love.

6. :|: Byssan lull, koka kittelen full,
tre äro tingena de goda. :|:
Den första är Gud Far,
den andra är hans Son,
den tredje mild Jungfru Maria.

:|: Byssan lull — boil the full kettle,
there are three good things. :|:
The first one is God our Father,
the second is his Son,
the third one is the mild Virgin Mary.

Lucidity version text:

“Byssan Lull” – traditional, arr. Jesse Harlin

Byssan lull, koka kittelen full
där kommer tre vandringsmän på vägen
byssan lull, koka kittelen full
där kommer tre vandringsmän på vägen
Den ene, e så halt
den andre, e så blind
den tredje har så trasiga kläder
Byssan lull, koka kittelen full
så kyligt på vintern de reser
byssan lull, koka kittelen full
tre stärnor som lyser genom skogen
den första är vårt lugn
den andra är vår dröm
i tredje båten sitter vi tillsammans

[English Translation]

Byssan Lull, boil the full pot
so cold in the winter, they are traveling
Byssan Lull, boil the full pot
three stars shine through the forest
the first is our calm the second is our dream
in the third boat, we sit together
Byssan Lull, boil the full pot
all alone in the world you are searching
Byssan Lull, boil the full pot
I will take care of you on the trip
I hold you so close and warm you up lovingly
I promise to always come with you

- А у тебя мама на армагеддоне кем была?
- У нее был крик, а твой папа?
- Мой папа да…
Он был уже старик (загибаю пальцы)
Восемьдесят дореформенных лет
После армагеддона меняльцы
Брали за стопятьдесят к одному.
Я спрашивал – почему?
А женщина за стеклом
Прятала глаза, выдавая талон
На воду.

- А твой дядя на армагеддоне кем был?
- Он факелом был у причала, а твой?
- Мой дядя, мой…
Он был нарезной дырой…

Давай не будем больше играть в армагеддон,
Даже понарошку.

image (c) honyarara

так просто быть спиной друг к другу
и кожей чувствовать любовь
но стоит только повернуться
так сразу зубы и глаза

Нашелся автор. Автора зовут Сохас.
И даже пришел поговорить. Автор, спасибо! Хорошее стихотворение.

А мы вчера еще две книжки купили.

Вот из книжки про бролика Канни. Вольный перевод мой.

Way down in the green woods
Where the animals all play,
They do things and they say things
In a different sort of way -
Instead of sayin` “Purple hat,”
They just say “hurple pat.”
Instead of sayin` “feed the cat,”
They just say “ceed the fat.”
So if you say, “Let’s bead a rook
That’s billy as can se,”
You’re talking Runny Babbit talk,
Just like mim and he

Зверюшки веселятся
В лесу большой толпой.
И все у них не так как здесь,
и выговор другой.
Где мы попросим “взять кота”,
они козьмут вота.
Мы скажем “шляпа здесь”, они
Подхватят: “здяпа шлесть”.
И если ты предложишь мне
“пнижку кочитать”,
то значит, с Канни броликом
Нора пам поиграть.

Спокойной ночи.

Двадцать второго июня,
Ровно в четыре часа
Киев бомбили, нам объявили
Что началася война.
Война началась на рассвете
Чтоб больше народу убить.
Спали родители, спали их дети
Когда стали Киев бомбить.
Врагов шли большие лавины,
Их не было сил удержать,
Как в земли вступили родной Украины
То стали людей убивать.
За землю родной Батькивщины
Поднялся украинский народ.
На бой уходили все -все мужчины,
Сжигая свой дом и завод.
Рвалися снаряды и мины,
Танки гремели броней,
Ястребы красны в небе кружили,
Мчались на запад стрелой.
Началася зимняя стужа
Были враги близ Москвы,
Пушки палили, мины рвалися
Немцев терзая в куски.
Кончился бой за столицу
Бросились немцы бежать
Бросили танки, бросили мины,
Несколько тысяч солдат.
Помните Гансы и Фрицы
Скоро настанет тот час
Мы вам начешем вшивый затылок,
Будете помнить вы нас.

http://en.wikipedia.org/wiki/The_22_June_song

Чтобы усилить эффект, послушайте в исполнении Преснякова почти что нужный вариант: http://www.youtube.com/watch?v=2Aazl-VqDA8&feature=related. Латиноамериканская перкуссия, замечательно, замечательно!

Ну и оно, конечно. Ради чего, собственно, все и затевалось.

Марш энтузиастов
Из кинофильма Светлый путь
Музыка Исаака Дунаевского
Слова Анатолия Д’Актиля

В буднях великих строек,
В веселом грохоте, в огнях и звонах,
Здравствуй, страна героев,
Страна мечтателей, страна ученых!
Ты по степи, ты по лесу,
Ты к тропикам, ты к полюсу
Легла родимая, необозримая,
Несокрушимая моя.

Припев:

Нам нет преград ни в море, ни на суше,
Нам не страшны не льды, ни облака.
Пламя души своей, знамя страны своей
Мы пронесем через миры и века!

Нам ли стоять на месте!
В своих дерзаниях всегда мы правы.
Труд наш – есть дело чести,
Есть дело доблести и подвиг славы.
К станку ли ты склоняешься,
В скалу ли ты врубаешься, -
Мечта прекрасная, еще неясная,
Уже зовет тебя вперед

Припев:

Нам нет преград ни в море, ни на суше,
Нам не страшны не льды, ни облака.
Пламя души своей, знамя страны своей
Мы пронесем через миры и века!

Создан наш мир на славу.
За годы сделаны дела столетий,
Счастье берем по праву,
И жарко любим, и поем, как дети
И звезды наши алые
Сверкают, небывалые,
Над всеми странами, над океанами
Осуществленною мечтой

Припев:

Нам нет преград ни в море, ни на суше,
Нам не страшны не льды, ни облака.
Пламя души своей, знамя страны своей
Мы пронесем через миры и века!
1936

Смотреть в исполнении Л. Орловой тут: http://www.youtube.com/watch?v=iONs7yOjA3o

Да здравствует народная республика Китай!

PS Только не надо tl;dr. Если вам tl, то dr тихо в тряпочку, договорились?

Вот, к примеру, не хуже известного “о закрой свои бледные ноги”:

так просто быть спиной друг к другу
и кожей чувствовать любовь
но стоит только повернуться
так сразу зубы и глаза

(оттеда. Автор – Сохас)

Под это дело обязательно нужна иллюстрация. Вот она: