Среброспинки

Старик Грюмырр такое говорил,
Что уши отпадали у горилл,
И только самый мелкий горилленок
С высокой ветки слушал, как лопух
Про ружья, клетку и аэроплан
В страну чужих и голых обезьян.
Про странных странных и людей людей,
Про клетки клетки и людей людей
Про тысячи и тысячи людей
Что шли любуясь клеткой каждый день
Все десять лет и каждый каждый день
Пока не кончилась вся эта дребедень.
Ружье и клетка и аэроплан,
Страна знакомых прежних обезьян.
Никто не понимает здесь его,
Про клетки здесь не знают ничего,
Про ружья здесь не знают ничего.
А он твердит про ружья и людей,
Про клетки, изотопы, королей
Про палачей, про Плотника с Моржом,
Про революцию, Керенского, Боржом,
Про ТВЭЛы, Фукушиму, Колыму…
Никто не откликается ему,
А он хрипит и ухает во тьму
И тьма хрипит и ухает в ответ:
Я есмь тьма. А утром будет свет.

slice of life

За стенкой малыши разговорились:
– Вот это папа, это мама…
– Мама! (подумав чуть) Моя!
– Моя! Моя!
А мама треплет “тетрис” на лэптопе.
Ей, как обычно, хочется прилечь,
Да куча дел по дому. Накопились.
И ребятишкам, кстати, спать пора…
О да, пора. Вот слышен громкий вой:
Денис устроил гору из подушек
И громко объявляет всем войну
На громкости в сто двадцать децибел.
Почистить зубы, мыться и в кровать,
Почистить зубы, мыться и в кровать
Еще раз, но уже для Валентина.
… вот минул час. Лишь тихий шепоток
Из детской спальни “Мама! Мама! Ма-ама!”
– Чего тебе?
– Дай молока!
– Нет, молока нельзя. Ты чистил зубы.
– Тогда водички!
– Хорошо, водички.
Скрипит диван, закрыт лэптоп, и два стакана
С водой доставлены из кухни малышам
Последней точкой радужного дня.
А дальше лишь обычная рутина…

В детский сад и обратно

С папой в лужу не пошли
С папой лужу обошли.
И Дениска не пошел,
И Дениска – обошел!

Улица широкая
Серый тротуар
Дениска исполняет
Свой репертуар

Dore Dore no Uta

ohana ga saita yo
dore dore
kaze ga wataru yo
dore dore
hontou no koto wa
dore dore
boku wo ugokasu koukishin
atarashii hikari ga kokoro wo nokku shite
yukkuri mezameru ichinichi ga hajimaru
hiroi hiroi sora no shita bokura umarete ikiru
nagai nagai kono michi mo kuchibue fuki tsutsu
hibari ga naita yo
dore dore
yuuyake somaru yo
dore dore
taisetsu na koto wa
dore dore
boku wo ugokasu koukishin
kawaranai hikari wo kokoro ni tomoshite
yukkuri yume miru mada minu sono mukou no
tooi tooi sora no shita dare ka umarete ikiru
tsuyoi omoi dakishimete namida koborete mo aa
hana kaze tori hikari
bokura umarete ikiru
soshite aruki dasu no wa
itsu datte boku jishin

Русского подстрочника, что странно, нигде нету. Зато доморощенные отаку-поэты гордо выкладывают свои переводы в количестве одной-двух штук. Боюсь, с английского…

Канни воется в манне!

Посвящается маме двоих детей one_way, чтоб она была здорова.

похоже, я буду переводить The Runny Babbit столько же, сколько Silverstein ее писал. Это стихотворение заняло год.

Канни воется в манне.

Перед ужином пришлось
Канни в манне выться.
А он был володен как голк
Потел он ходкрепиться.
Погрыз мезиновый он рат
И путочку-ищалку
Потом он пыльных музырей
Из пыльницы мочавкал.
Потом в пуглу он остоял,
Песерт не долучил…
А потому что, осмелев,
Пампунь он мамин шил!

Оригинал:
Continue reading

Зомби-пятнашки: стихи

произведение публикуется внеконкурсно в рамках игры “Зомби-пятнашки”
(с) Александр Кабанов.
печатается с разрешения автора.
Источник: блог автора


 

В древней катакомбе, в стареньком Крыму,
поклонялись зомби богу своему,
может, он их слышал, да помочь не мог,
может, к людям вышел этот зомби-бог –
на разведку вроде, прикупить «фестал»,
…заплутал в народе, президентом стал.

Так и загнивали сами по себе:
зомби трали-вали, зомби бе-бе-бе,
во гробах рожали миленьких зомбят…
Местные скрижали источали яд,
дескать: «… надоело гнить не по уму,
не укусишь тело – не посеяв тьму…»

Пишут, льют помои, сводят всех к нулю,
надобно иное обывателю:
стильный зомбо-ящик, единенье душ,
человечий хрящик, как попкорн воздуш…
свежие интриги или, на крайняк –
секс и зомбо-книги, вопли под коньяк.

Сеющие смуту – пусть во тьме сгорят,
с ними анти-вуду проведем обряд:
выбьет дух злодейский из таких крамол –
наш черногвардейский юный зомбимол!

Пахнет камнепадом, классовой борьбой,
первозданным смрадом, родиной, судьбой –
вдоль по катакомбе, проникают в них –
вечные, как зомби, мысли о живых.


 

произведение публикуется внеконкурсно в рамках игры “Зомби-пятнашки”
(с) Александр Кабанов.
печатается с разрешения автора
Источник: блог автора

А я опять просрал мини-прозу

ла-лала.

Вот вам детское стихотворение. Когда я читаю сыну Силверстина на ночь, обязательно хочется тут же сесть и переводить. Вот Макс Немцов взял и перевел, а я пока сублимирую.

И вотвамрезультат. Влекутеговмилициюколенкаминазад…

Есть люди, которым в жизни везет
Есть те, кому не очень.
Есть люди, которые знают что
Им в жизни труднее, чем прочим.
Им трудности – вечный жизни удел
И средство время занять
На самом же деле везет и им,
Они просто не знают
Или не хотят знать.

Сон Попова

Так вот оно наконец жеж. Я что-то никак не мог найти, а всего-то надо было искать не по фамилии Прутков, а по фамилии Толстой!

Алексей Константинович Толстой

Сон Попова (1873)

1

Приснился раз, бог весть с какой причины,
Советнику Попову странный сон:
Поздравить он министра в именины
В приемный зал вошел без панталон;
Но, впрочем, не забыто ни единой
Регалии; отлично выбрит он;
Темляк на шпаге; всe по циркуляру –
Лишь панталон забыл надеть он пару.
Continue reading

Говорить с богом

Ирке, Аське, Олегу посвящаю сей железобетонный стих.

Дороги зияют пастями люков и ждут
Тех, кто ища удобства, идет поверху.

Song of the day: Múm ” Now There’s That Fear Again ”

Jump of the bridge on our bikes
Float down stream to us
Float down stream to us
Hang onto the steer
To the steer
Float with the noise
With our bikes
Float down stream
I hang onto my bike (to my bike la, la, la)

Give a stale piece of my braids
Float down strangers

Flow and stay
Hang on to the skin and stay

Float with a noise without rhymes
Float down stream
Hang on to my eye to my eye

Про козявку

(детская успокоительная чепуха)

Мелкая козявица
На меня козявится,
Что-то ей не нравится,
Маленькой козявице.

Что ж тебе не нравится,
Мелкая козявица?
Говорит козявица:
– А-уа-уа!

У нее в козявстве
Полчища игрушек,
Разных погремушек,
Паровозов, мишек,
Кубиков простых.

А она козявится,
Вредная козявица
Всё-то ей не нравится,
Что ни подавай.

Что ж тебе не нравится,
Мелкая козявица?
Говорит козявица:
– Ая-яя-яй!

Песня моей молодости :)

Четверть века в трудах да заботах я,
Всё бегу, тороплюсь, да спешу,
А как выдастся время свободное –
На погост погулять выхожу.

Там, на кладбище, так спокойненько,
Ни врагов, ни друзей не видать,
Всё культурненько, всё пристойненько,
Исключительная благодать.

Нам судьба уготована странная –
Беспокоимся ночью и днём
И друг друга грызём на собраниях,
Надрываемся, горло дерём.

А на кладбище так спокойненько,
Ни врагов, ни друзей не видать,
Всё культурненько, всё пристойненько,
Исключительная благодать.

А семья моя – свора скандальная,
Этот пьяный, драчливый сосед,
Ты квартира моя коммунальная –
Днём и ночью покоя всё нет.

А на кладбище так спокойненько
Среди верб, тополей и берёз,
Всё культурненько, всё пристойненько,
И решён там квартирный вопрос.

Вот, к примеру, захочется выпить Вам,
А Вам выпить нигде не дают –
Всё скрипят да грозят вытрезвителем,
Да в нетрезвую душу плюют.

А на кладбище так спокойненько
От общественности вдалеке,
Всё культурненько, всё пристойненько,
И закусочка на бугорке.

Старики, я Шекспир по призванию,
Мне б “Гамлетов” писать бы, друзья,
Но от критиков нету признания,
От милиции нету житья.

А на кладбище по традиции
Не слыхать никого, не видать,
Нет ни критиков, ни милиции,
Исключительная благодать.

(автор – Михаил Ножкин)

Мне бы трахнуть самку “Запорожца”…

Вот идет дитя своей эпохи,
Ну а я – хрен своего бугра,
У нее запросы и заскоки,
Ну а мне на пахоту пора.

Метросексуалы и варяги
Требуют внимания к себе,
Я вожу нехитрую снарягу
На “горбатом”, на его горбе.

Все журналы пишут лишь о сексе,
Космополитен и СПИД-Инфо
Если, мол, ты не стареешь перцем,
Все на свете будет комильфо.

Я не хуже Хефнера и Флинта,
И моя интимная мечта
Может быть, немножечко невинна
Но сильна, красива и проста.

Писек, сисек, лесбов, мужеложцев
В “ящике” приходится смотреть.
А мне бы трахнуть самку “Запорожца”,
Страстно во все дыры отыметь.

Чтоб родился богатырь железный
Рос бы не по дням, а по часам
Так породу “запоров” болезных
Я б улучшил, хером почесав.

И расцвел бы автопром родимый,
Нация встала б опять с колен,
Вновь подешевела б в магазинах
Водка, вечный спутник перемен.

Жаль, что неугодно это богу:
С самками у “запоров” – пипец.
Вот еще один мне пересек дорогу…
Выхлопник на месте – знать, самец.

Double double toil and trouble

Накопилось за неопределенное время всякого.

Вот, например – double double toil and trouble.

Сделано для того, чтобы петь караоке (в идеале – детский хор) на известное переложение ведьмовского колдунства из Макбета. Есть мысль наложить на музыку, но для этого нужен караоке саундтрек, а у меня нету. Там видно будет. Перевод очень вольный.

До краев забот и горя –
На огне кипи, котел!
До краев забот и горя –
Кто-то страшный к нам пришел!

Глаз на кончике ножа,
Когти черного ежа,
Тараканов килограмм
Зуб варана, шерсть козла

До краев забот и горя –
На огне кипи, котел!
До краев забот и горя –
Кто-то страшный к нам пришел!

Черной пеною бурлит,
Закипает аконит,
Болиголова щепоть,
Ведьмы старой прах и плоть.

До краев забот и горя –
На огне кипи, котел!
До краев забот и горя –
На огне кипи, котел!
До краев забот и горя –
На огне кипи, котел!
Кто-то страшный к нам пришел!

Оригинал:
Continue reading

Из старого-3. Solstice

тамбовской
не хватает
погоды, чтобы
шкурой
вздыбленной
чуять весну в
перелесках
таиться, как
тать нощной,
глазки теплые
целовать, гладить, что
скоро наступит лето, уверять и
жить согласно заветам, строить, садить, выращивать, снова
целовать, а ночами чуять шкурой других тамбовских. Рычать

Из старого-2. Сонет

Зажги свечу, моя любовь – и помолчим.
В безмолвных оргиях сливаются сугробы.
Вот новый год родился – и кричит,
Дитя постылых и привычных родов.

Затихло время. На ёе лице
Пятном белёсым сохнет полотенце.
Безумный шут застыл на пол-коленцa
И неизвестно, что могло бы быть в конце –

Ах, это обрезанье пуповины!
Ах, чёртовы восторги повитух!
…судьба и Родина, как водится, едины.

Но жизнь всегда берёт одно из двух.
Свершился выдох и в евангельском овине
Над старым годом кружит стая мух.

Из старого, к празднику

От заката до восхода – эта жизнь осталась году,
Сквозь бутылочную воду
Он уходит.
И погода хороводит, завывает ему в морду,
Про погоду телевизор
Колобродит.
Что же делать-то, ребята? Плачет девка с автоматом,
С автоматом, в автомате
И на вахте
Она встретится глазами с уходящими часами
И замерзнет, как Сусанин,
Только ахнет.
Что же делать, что же делать? Снять штаны, кругами бегать?
Провожать декабрь шаманством
И развратом?
Ведь немного уж осталось… но ползет к ногам усталость.
Будем водку пить.
Закусывая матом.

Он нашелся!

Помните известное стихотворение?

так просто быть спиной друг к другу
и кожей чувствовать любовь
но стоит только повернуться
так сразу зубы и глаза

Нашелся автор. Автора зовут Сохас.
И даже пришел поговорить. Автор, спасибо! Хорошее стихотворение.

Shel Silverstein

А что, его на русский вообще не переводили? В яндексе лишь жуть и мрак, с редкими записями в чьих-то блогах и еще есть три стишка на проза.ру.

А мы вчера еще две книжки купили.

Вот из книжки про бролика Канни. Вольный перевод мой.

Way down in the green woods
Where the animals all play,
They do things and they say things
In a different sort of way –
Instead of sayin` “Purple hat,”
They just say “hurple pat.”
Instead of sayin` “feed the cat,”
They just say “ceed the fat.”
So if you say, “Let’s bead a rook
That’s billy as can se,”
You’re talking Runny Babbit talk,
Just like mim and he

Зверюшки веселятся
В лесу большой толпой.
И все у них не так как здесь,
и выговор другой.
Где мы попросим “взять кота”,
они козьмут вота.
Мы скажем “шляпа здесь”, они
Подхватят: “здяпа шлесть”.
И если ты предложишь мне
“пнижку кочитать”,
то значит, с Канни броликом
Нора пам поиграть.