Зомби-пятнашки. Раунд 3. Беспокойство

произведение публикуется в рамках игры “Зомби-пятнашки”
(с) Алексей Лукьянов.
печатается с разрешения автора
Источник: блог автора


 

Беспокойство

Все зеркала в доме были завешены.
Проще, конечно, было просто вынести их на свалку, или разбить и ссыпать стекло в мусорное ведро, но Петрову казалось, что так делать нельзя. Это значило бы, что он смирился, а смиряться не хотелось.
По квартире гулял ветер, с улицы доносились какие-то заунывные скрипы и стуки, время от времени под окнами проходил патруль, и тогда к привычным звукам мёртвого города примешивался злобный и тоскливый собачий скулёж. Собак в городе не любили, но не потому, что боялись. Собаки были как зеркала, разрушали иллюзию нормальности, которую в городе так старались поддерживать днём.
Петров осторожно выглянул из окна. Патруль только что свернул на соседнюю улицу. Лучи мощных фонарей, рвавшие тьму квартала, обшаривали теперь стены других домов, а Петров с удивлением разглядывал розовые, быстро исчезающие на холодном асфальте пятна.
Это были следы.

Здесь, в центре города, старательней всего поддерживали прежний уклад: работали магазины, детские сады, школы. Хотя «работали» – это неподходящее слово. Здесь создавалась видимость активности: в школах дети переходили из класса в класс, учителя стояли у доски и махали указками; в детских садах малышня хваталась за игрушки и тупо вертела их в руках, воспитатели присматривали, чтобы никто не повредил себя или кого-нибудь другого, нянечки елозили по грязному полу сухими тряпками. Интересней всего было в магазинах: покупатели подходили к прилавку, продавец бросал на прилавок какую-нибудь дрянь, покупатель брал «покупку», выходил на улицу, топал во двор магазина, сваливал дрянь в кучу, кучу разгребали грузчики и тащили дрянь обратно к прилавку. Так продолжалось в течение всего светового дня, потом все расходились по домам, и вот тут уже притворяться не имело никакого смысла – все стояли по углам и пялились в окна ночь напролёт, пока улицы контролировали «красные».
Единственные, пожалуй, кто имел какую-то практическую пользу в этом сонном царстве, были врачи. Их осталось немного, медикаментов ещё меньше (и с каждым днём их запасы катастрофически уменьшались). Многие пациенты, отчаявшись получить квалифицированную помощь, пытались обходиться подручными средствами, но отсутствие специальных знаний приводило к печальным результатам: они заносили в организм сапрофагов, и дня через два всё для них заканчивалось. Всюду висели рукописные плакаты, призывающие не заниматься самолечением, а идти в поликлинику, и весьма красноречивые рисунки говорили о том, что бывает, если не продезинфицировать повреждённые ткани, но ежедневно на мукомольный завод отвозили два-три бестолково дёргающихся скелета.
У Петрова была своя клиентура. Фактически – все те, кто были его пациентами ещё при жизни, пока сам Петров работал участковым терапевтом. Сначала, когда эпидемия только-только была локализована, он хотел, как многие из его коллег, отправиться на обследование, чтобы понять этиологию заболевания, но в последний момент передумал, решил остаться в карантинной зоне и разобраться изнутри, в себе самом. И помочь остальным.
Болезнь носила красивое название – синдром Ромеро. Но, по сути, синдром был не болезнью, а её результатом – все больные имели неутешительный диагноз – мёртв. Поначалу это сильно нервировало живых, то и дело вспыхивали бунты и побоища, больных десятками и даже сотнями сжигали, заливали в бетон, взрывали, и много ещё чего придумывали. Но потом в Европарламенте, а затем и в ООН вдруг начали говорить о правах мёртвых, что варварское истребление мертвецов – это расизм, ксенофобия и суеверия. Синдром Ромеро поразил самых разных людей, а потом разом исчез. Просто некоторые люди оказались мёртвыми. У живых родителей оказались мёртвые дети, у других – наоборот, и трагедия, так или иначе, задела почти всё население Земли. Начались активные исследования синдрома, и оказалось, что болезнь незаразна, хотя возбудитель так и не был найден. Перед учёными появилось много интересных проблем: как функционирует зрение у больных, каков их метаболизм, как долго в таком состоянии организм может просуществовать…
Последнее весьма волновало больных. Их на всякий случай свезли в отдельные резервации, в места с суровым климатом, чтобы как-то замедлить процессы разложения. Тут же все вспомнили о трудах Мельникова-Разведёнкова, Воробьёва и Збарского, Выводцева, кто-то стал искать собственные способы бальзамирования.
Всё это было чрезвычайно интересно, и Петров сам активно занимался бальзамированием, но почему-то никто, кроме него, не замечал очевидного – мёртвые быстро утрачивали интерес ко всему. Днём они ещё как-то воспринимали окружающее, как-то реагировали друг на друга и механически повторяли какие-то, усвоенные ещё при жизни, манипуляции, но очень быстро забывали, зачем это нужно.
В своих пациентах Петров, и другие его коллеги пытались как-то поддержать интерес к дальнейшему существованию, проводили всевозможные тесты, но чем дальше, тем больше население резервации скатывалось к слабоумию. Жена и дочь Петрова, несмотря на его усилия, вообще сидели дома на диване и таращились в молчащий телевизор.
«Красные», как называли живых людей пока ещё разумные мертвецы, никак не реагировали на отчёты Петрова о социальной и личностной деградации пациентов. Наверное, их стоило понять: они побороли в себе брезгливость, но всё же стоило хоть раз дать ситуации разрешиться самой по себе. Сгниют живые трупы, сожрут их падальщики, и всё опять будет как прежде. Потому что, несмотря на политкорректность и прочее, ксенофобия неистребима.
Изменения начались на утро после странных зрительных галлюцинаций. Жена, как рассвело, попросила заняться её внешним видом. У Петрова имелся запас ритуальной косметики, заодно он сделал жене несколько инъекций, и в солнцезащитных очках она даже стала походить на живую. Дочка тоже ни свет, ни заря вышла из своего угла и отправилась на улицу.
На улице Петров и сам ощутил некоторое возбуждение. Чем-то это напоминало симптомы эпилепсии: будто мимо тебя проносится огромный невидимый железнодорожный состав, или сама планета пролетает мимо тебя, зависшего в безмолвии космоса. Мертвецы крутили головами, разглядывали окружающий их хаос и запустение, но будто не замечали всего этого.
Но не замечали они и друг друга. Охватившее всех беспокойство, так быстро передавшееся и Петрову, похоже, было новым симптомом болезни Ромеро. Весь день прошёл в странном возбуждённом ожидании ночи, все шатались по городу совершенно без цели, и в поликлинике никого, кроме Петрова и его коллег, в этот день не было.
К ночи возбуждение отчего-то спало. То ли все перенервничали за день, то ли симптом был кратковременным, но когда начало темнеть, все как-то сникли и попрятались в своих домах с выбитыми стёклами. Петров вернулся домой перед самым комендантским часом, навещая забальзамированных на дому пациентов, и дома неожиданно вырубился, чего с ним не бывало с тех самых пор, как он был живым. И очнулся он только через два часа, когда на улице что-то багрово светилось. Свечение медленно проплыло под окнами, а потом стало постепенно гаснуть. Неслышно ступая, Петров подошёл к окну, и увидел на улице рубиновые контуры людей и собак. Размытые от движения, бледно-рубиновые абрисы, стремительно розовея и исчезая в прохладном воздухе ночи, тянулись вдоль улицы, а затем исчезали за углом, похожие на снимок с длинной выдержкой.
И тут на улице показались люди. Вернее, это были мертвецы, но Петров их, как и себя, по привычке называл людьми. Они тихо, даже как-то робко, следовали по розовому следу «красных». Их не было слышно, в темноте они были почти невидимы, но Петров чувствовал, что их очень много. Рядом встала жена. «Я голодна, – сказала она. – Очень голодна.»
Где-то невдалеке раздались окрики, лай, затем выстрелы, а после к небу взметнулся вопль, полный ужаса и страдания. Петров почувствовал, что тоже хочет есть.
Но ещё больше он хотел услышать этот вопль.
Очень много раз, пока не сгниёт до костей.

 


произведение публикуется в рамках игры “Зомби-пятнашки”
(с) Алексей Лукьянов.
печатается с разрешения автора
Источник: блог автора

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *