Аурум (1)

Аурум

 

— Я узнаю тебя, Оберон Квин, — отозвался высокий, — и я рад буду облегчить твою совесть от того, что ее тяготит.

— Адам Уэйн, — повторил тот, — ты не будешь рад облегчить меня, услышав, что я скажу. Уэйн, это было издевкой с начала и до конца. Когда я выдумывал ваши города, я выдумывал их точно кентавров, водяных, рыб с ногами или пернатых свиней — ну, или еще какую‑нибудь нелепость. Когда я торжественно ободрял тебя, говоря о свободе и нерушимости вашего града, я просто издевался над первым встречным, и эта тупая, грубая шутка растянулась на двадцать лет. Вряд ли кто мне поверит, но на самом‑то деле я человек робкий и милосердный. И когда ты кипел надеждой, когда был на вершине славы, я побоялся открыть тебе правду, нарушить твой великолепный покой. Бог его знает, зачем я открываю ее теперь, когда шутка моя закончилась трагедией и гибелью всех твоих подданных.

Г. К. Честертон. «Наполеон Ноттингхилльский»

 

 

Пролог, первая половина:

(прим. автора: я прологом сильно недоволен, но пока не могу его дописать. Вернусь к нему позже.)

 
Аурум не любил своих родителей. Он вообще никого не любил. В детстве он был тихим мальчиком, любил читать и не любил драться. Боялся и ненавидел классных заводил и при случае пакостил им по мере сил. Его классическая репутация беспомощного отличника служила отличным щитом, за которым можно было в случае чего спрятаться. Репутацию эту Аурум умело поддерживал, благо для этого практически не требовалось усилий. Вначале он толком не понимал, зачем ему это нужно, у него просто не было другого выхода. Со своими цыплячьими мышцами он не мог надеяться решать конфликты силой. Ему просто нужна была какая–то отдушина – и он искал ее где мог – в библиотеке, среди старших, в решении задач из домашнего задания.

 

Девочки его игнорировали. Впрочем, игнорировал и он девочек. Единственную свою подругу детства он как–то незаметно бросил, пообещав однажды придти поболтать – и не прийдя. Все его близкие знакомые, достойные ярлыка «друзья» не держались больше нескольких лет – все обычно кончалось ссорой, после которой «друзья» перемещались в категорию «враги среднего пошиба». Аурум не испытывал по отношению к своим врагам никаких эмоций, поскольку понимал, что ненавидеть – дело дохлое.

Все изменилось с поступлением в университет. Лихие однокомнатники уже на второй год научили его пить, материться и тайком дрочить в туалете, фантазируя на формы одногрупниц. Впрочем, дальше онанизма дело не заходило, поскольку нужды в женском обществе Аурум не испытывал, а физиологические нужды организма предпочтал удовлетворять в одиночестве.

А еще Аурум любил, чтобы все было шито–крыто. Не потому, что любил интриги, а просто жизнь научила его трем ненавистным истинам: не верь, не бойся, не проси. Аурум вычитал этот зэковский афоризм, читая литературоведческие комментарии к Булгакову, и запомнил его навсегда. Как любые истины, эти три подлежали периодическому пересмотру, но все время ухитрялись оставаться на плаву, подогреваемые вечным бурлением жизни вокруг.

Все также подсознательно ища выход своей очкастой ущербности, Аурум штудировал медицинскую науку с истинным прагматизмом золотоискателя. Экзамены по курсам, которые его не интересовали, он сдавал в лучшем случае на тройки. Зато на курсах–фаворитах он блистал, задавал дополнительные вопросы, сотрудничал с преподавателями…

Фортуна улыбнулась Ауруму дважды. Оба раза это произошло в университете, в стенах альма–матер. Первой улыбкой фортуны был Петер–разгильдяй. Вообще говоря, его звали еще хлеще, но ради сохранения приличия конкретный термин был деликатно забыт. Что эти двое нашли друг в друге, никому из однокурсников не было понятно. Аурум не считал нужным афишировать свои отношения с кем–либо, а Петер, хоть и выпивал с кучей народа, не трепал языком зря. Истина же была абсолютно проста. Делить им было нечего, а взаимное сотрудничество приносило массу краткосрочных выгод. В частности, Аурум давал списать Петеру, а Петер в случае чего проворачивал для Аурума дела, которые тот считал излишним делать своими руками. Так или иначе, они оба были завербованы на испытательный срок в компанию «Мед–ок» уже на третьем курсе. Точнее, завербовали Аурума, а тот протащил за собой Петера.

Тот, кто назвал бы Аурума подонком и эгоистом, был бы неправ. Подонков Аурум не любил и сам таковым становиться не желал. Эгоистом он был, но так как давно наигрался с дружбой и практически ни с кем, кроме Петера не общался, то своего эгоизма Аурум просто–напросто не замечал.

Далее были старшие курсы, оплаченная компанией докторантура и третья мировая война.

 

 

ОДИН

 

– Сколько во мне их, Златый? – спросила Эш, пригнувшись на столиком и не отрывая глаз от своей кофейной чашки.

Аурум пожал плечами.

– Точно неизвестно. Сейчас ты в базовой конфигурации, это уже одна. Моих творений в тебе… сейчас… – он принялся загибать пальцы, демонстрируя многодневную грязь под ногтями. – стабилизатор, эмоционал, мыслитель, купидон… шучу. – захихикал он. – Всего три. Из соображений милосердия ни одна из этих личностей при обычных условиях себя не осознает, а поэтому контроль не перехватывает.

– Сколько в тебе от мачехи – не могу сказать. Как минимум – три виртуала: светлый образ Имельды, Золушка–принцесса и убийца–автомаь. Условия активации мне неизвестны. При активации любой конфигурации, кроме базовой, в дело вмешивается моя троица. Стабилизатор обеспечивает сохранение контроля у базы, не давая Имельде перехватить управление напрямую. Мыслитель парирует логические удары враждебных виртуалов, работая у тебя «первым визирем», а также обеспечивает тебя знаниями о современном мире. Эмоционал, как понятно из названия, предотвращает эмоциональный контроль. Точнее, пытается… – невесело ухмыльнулся Аурум.

Эш еще сильнее съежилась над чашкой.

– Я его убила?

– Нет, но не потому, что плохо пыталась. Просто в соседней комнате я оборудовал неплохую реанимационную палату. На всякий случай.

– Где он сейчас?

– Не знаю. – признался Златый. – Я был вынужден оставить его в ближайшем городе. Тряска в джипе плохо влияет на только что зашитое сердце, сама понимаешь. Даже при современных технологиях… – Аурум с горечью помотал головой. – В–общем, когда я вернулся, его там уже не было.

Эш беззвучно плакала. Златый, чуть отвернувшись в сторону для соблюдегия приличий, пил свое капучино. Проплакавшись, Эш апатично спросила, глядя на оживленную улицу:

– А что же ты от меня–то хочешь?

– Прежде всего я хочу извиниться. – обьявил Аурум. – Я самонадеянно предполагал, что моя ученица меня обставить не может. Как оказалось, может… Это ведь был не убийца? – обеспокоенно спросил он. – А то я совсем плохо о себе подумаю.

– Не убийца. Можешь спать спокойно, уважаемый маг.  

Эш помолчала.

– Извинился. Что дальше?

 Дальше я хотел бы помочь тебе обрести полный контроль над своими парсунами. – щегольнул архаизмом Златый. – Бескорыстно, то есть даром. А потом… – он в упор уставился на нее.

– А потом? – почему–то шепотом произнесла Эш, уже зная ответ.

– А потом ты найдешь Просперо. – прошептал в ответ Аурум, интимно наклонившись к уху собеседницы. Та отпрянула, как ужаленная.

– Видишь ли, – продолжал Аурум, допив свой кофе и потянувшись за чашкой собеседницы. – Благодаря прекрасной работе Имельды первая партия закончилась патовой ситуацией. У меня отобрали Просперо, но взамен я получил тебя. К сожалению, теперь Золушке придется выручать прекрасного принца, поскольку королевский волшебник сам по себе ни к черту не годится, а Петер сгинул вместе со своим дворцом и гвардией в придачу. Он, собственно, и хотел сгинуть, но мне–то от этого не легче… – Аурум прервал свой монолог и большими глотками допил остывший капучино.

– А зачем все это? – спросила Эш, вытирая салфеткой слезы. Аурум задумался.

– Как бы это половчее обьяснить, чтобы не в двух словах… – он отставил чашку в сторону и поднялся. – Давай–ка наведаемся к тебе, а то я весь чешуся. А по дороге я попытаюсь рассказать поподробнее.

 Эш оставила на столике крупную купюру и на прощание помахала рукой баристе. Пансион, где жила Эш, находился в нескольких кварталах от реки, на улице св. Андрея. Путь до него занимал приблизительно получаса, если идти пешком. Некоторое время они шагали молча. Внезапно Аурум влепил четкий апперкот невидимому противнику и весело заявил.

– Ну вот. Кажется, я понял, с чего стоит начать.

Сделав чинное лицо и выдержав паузу, он торжественно произнес.

  Знаешь ли ты, моя воспитанница, почему началась Третья Мировая Война?

Эш отрицательно помотала головой. Ей хотелось надавать этому ехидному старику пощечин, но приходилось сдерживаться. Тот продолжил.

– Прогнозов было много. От сумасшедших корейских коммунистов до сумашедших фанатичных арабов, а также компьютерные вирусы и инопланетные нашествия. На деле все оказалось просто и логично. Внимание, вопрос: – при каких условиях одна из потенциально воюющих сторон берет и без долгих промедлений начинает войну?

Эш на секунду задумалась и ответила: – Если нападающая сторона стопроцентно уверена в выигрыше, либо знает, что обороняющая сторона скоро реализует неоспоримое преимущество и хочет нанести упреждающий удар.

– Именно. – улыбнулся Аурум, рассеянно кивая проходящей мимо барышне с коляской. – В нашем случае одна из сторон была стопроцентно уверена в выигрыше, а другая нанесла упреждающий удар. Слава богу, никто из них не воспользовался ядерным оружием, а то бы мы тут не стояли. Нет, их оружие было чуть тоньше. Я–то знаю, я сам его создавал.

Эш глупо хихикнула.

– Это что – я твое супер–оружие? – внезапно завелась она.

– Ты с ума сошел?! Вообще что я тут делаю?! С идиотом разговариваю?! С убийцей–маньяком?! – орала она на Аурума, как базарная торговка, и хлестала его по лицу обеими руками. Тот сокрушенно кивал, уворачиваясь от пощечин и размазывая по лицу кровь из рассеченной маникюром губы.

Внезапно Эш остановилась и ошалело огляделась вокруг.

– Почему… Я же убить тебя хочу, козла. Почему я остановилась? – удивленно спросила она.

– Эмоционал остановил твою некрасивую истерику. Стыдно, дорогая. Сты–дно. – вздохнул Аурум, осторожно ощупывая губу. – Согласись, пока ты не дослушаешь до конца, убивать меня нет резона. Тем более, что активные задания для убийцы исчерпались, я надеюсь. А когда ты меня дослушаешь, резона пачкать руки таким говном, как я, у тебя тем более не будет.

 

– Работы вашего покорного слуги вывели программирование личности на потенциально новый уровень. – рассказывал Златый, развалившись в кресле. – Никакой шизофрении, чисто и красиво, как компьютерная система. После установки базовой суггестии все остальные личности ложатся, как мед на масло. Более того, первый этап занимает всего несколько дней. Обработанные личности могут обрабатывать других и ставить им задачи. Пирамидальная схема.

Он зевнул и продолжил. – А потом президент нашей корпорации вдруг стал президентом одной большой страны, ну ты сама понимаешь почему. А через полгода он достукался до Третьей Мировой. Петеру пришлось пристрелить кучу народу… но это уже детали…

Он еще раз зевнул.

– Но! У меня есть план. У меня на самом деле куча планов. Но все они требуют… требовали времени… – бормотал Златый, отчаянно пытаясь не заснуть.

– Слушай, я посплю немного. – сдался он. – А то последнюю неделю была такая задница…

4 thoughts on “Аурум (1)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *