Избавленная от хозяйственных работ, жизнь Эш не стала менее занятой. Правда, теперь она вставала не в пять утра, а в восемь. Затем она завтракала, обычно вместе с Монтре.. Просперо, а иногда вместе с Генриеттой. Потом был утренний туалет, который занимал не меньше часа, а в десять часов приходил первый учитель. Учили языкам, письму, этикету, танцам, а также истории, политике, стратегии, тактике и немножко фехтованию.
Фехтованием занимался лично Просперо и регулярно доводил Эш до слез, ставя ей очередной синяк на ягодицах метким ударом тренировочной рапиры плашмя.
Так шли недели. Припадков у Эш больше не было. Осень подошла к концу и как-то незаметно наступила зима. Когда Эш в первый раз вышла на тренировку во двор, засыпанный снегом, она вдруг осознала, что до сих пор не видела принца. Опустив клинок, она спросила у пажа:
-    Просперо, а почему принц не хочет видеть меня?
Паж вздохнул. Видно было, что он ожидал этого вопроса. Ковырнув рапирой снежный ком, он ответил:
-    Принца сейчас нет в королевстве.
-    А где он?
Просперо пожал плечами.
-    Это известно лишь королю да волшебнику. Королевские дела, ничего не поделаешь. Секретность и все такое. – с отвращением произнес он, принимаясь лепить огромный снежок.
-    А когда принц вернется?
-    А черт его знает. Наверное, к свадьбе. – Просперо закончил трамбовать снежок и с удовольствием взвесил его на ладони, затянутой в кожу перчатки.
-    А когда свадьба? – не унималась Эш.
-    Слушай, вот заладила – когда, когда. – озлился паж. – Для начала сдай все экзамены. Король Петер положил тебе год только на обучение, поняла? – и для убедительности запустил в Эш снежком. Взвизгнув, она увернулась, сгребла пригоршню снега и помчалась за пажом. Тот осознал свою ошибку и поспешно схватил рапиру. Впрочем, это его не спасло, ибо снежок Эш рассыпался в воздухе и ровным слоем покрыл голову Просперо, а изрядная часть снега угодила пажу за шиворот.
Довольная Эш продолжила мучить пажа вопросами:
-    А где волшебник? Я его больше ни разу не видела.
-    Делами занимается. – пожал плечами паж. – Поверь мне, если что случится – он будет первым, кого ты увидишь. Все, начали урок.
Эш кивнула и подняла рапиру.

Урок длился час. Распаренная, розовощекая Эш влетела в дом, на ходу сдирая с себя фехтовальную куртку. За ней вошел Просперо. Служанки уже накрывали на стол.
Хлебая ложкой луковый суп, Эш вдруг попросила: – Просперо, расскажи о себе. Пожалуйста.
Просперо в смущении принялся мять в руках краюху хлеба. – А.. э.. – Ну, в-общем, я сирота. – наконец начал он. – Был никто и звать никак. Побирался на улицах, крал помаленьку. Потом случился переворот, Петер дал всем шороху. А я как раз у ратуши себе нычку нашел. Ну, выловили меня, показали Петеру. А тот возьми да и возьми меня в пажи. Сказал, что всякому нормальному королевскому двору положен пажеский корпус. Вот так я и оказался при Петере – пажеский корпус в одном лице. Но названия – это все фуфло. – махнул рукой Просперо и решительно макнул краюху в суп, нарушая все правила этикета. – А по-правде я у Петера просто мальчик на побегушках. Ну, типа адьютанта. Куда он сенешаля с кастеляном слать не желает, шлет меня. Или волшебнику отдает в подчинение. Сейчас вот при тебе состою, личным телохранителем.
Явно сочтя вопрос исчерпанным, Просперо размял ложкой в супе окончательно потерявшую форму краюху и принялся шумно хлебать. Эш открыла было рот, чтобы задать еще какой-нибудь вопрос, но с удивлением осознала, что ей больше не хочется этого делать.
– Понятно. Спасибо. – из вежливости сказала она и тоже принялась за еду.

Время шло. Эш с успехом сдала экзамены за первую четверть.
Волшебник появился неожиданно, когда сугробы под окном Эш уже достигли подоконника. Эш и Просперо ужинали, когда дверь покоев отворилась и в комнату без стука вошел маг. Он лучился хорошим настроением и больше всего напоминал сытно отобедавшего дикого кота.
-    Твои родственники передают привет, Эш. – сказал он, усевшись и тут же по-хозяйски ухватив кубок Просперо. Паж поморщился и просигналил служанке, чтобы та принесла новый.
-    Да? – с интересом переспросила Эш. – Ой, а я почему-то совсем про них забыла. Как там папа?
-    О, папа в отличном состоянии, просто в отличном, лучше и быть не может. – заверил волшебник, допив вино и принимаясь за жаркое. На его правом виске красовался свежий шрам, а седины в волосах значительно прибавилось. – Мачеха твоя беспокоится, почему ты не подаешь весточки. Как-никак они – твоя семья. – многозначительно добавил он, глядя в глаза Эш.
-    Моя… семья… – задумалась она. Мыслям вдруг стало мучительно тяжело в черепе, хотелось стукнуть себя по лбу, чтобы они выбежали наружу. Эш тряхнула головой, пытаясь прогнать полуобморочное состояние. Волшебник внимательно наблюдал за ней.
-    Простите, мне как-то нехорошо – пробормотала Эш, отодвигая стул. Просперо окатил мага яростным взором и кинулся помогать девушке. Эш бормотала – Извините… я пойду… полежу…

Через пять минут Просперо вернулся из спальни. Шумнув из комнат служанку, он сел напротив волшебника и напрямую спросил:
– Зачем?
– Будем начинать работать. – Кратко ответил маг. А ты думал, вы будете вечно с ней играться в университет? Это так, рутина была, установление привычного распорядка. Мозгу нужна рутина, без рутины и ритуала люди свихиваются, не выдерживают и первого круга психокоррекции.
-    Откуда у нее такая реакция на семью? – спросил Просперо.
-    Мачеха. – кратко ответил волшебник. – Партизанен, понимаешь, борцы за дело мира во всем мире. Дался им Петер, будто других тиранов нет.
-    И ты их…
-    Да нет, не всех. Сестры живы и даже почти на свободе. Они нам еще понадобятся. Вот отец ее не выдержал, свихнулся окончательно. Ходит под себя, кормят с ложечки.
-    А мачеха?

Волшебник поднялся и налил себе еще вина.
-    Экзитус леталис. Спалила себе мозги, когда мы со своими вопросами зашли слишком далеко.
Просперо присвистнул и оглянулся на дверь в спальню.
-    Так она – их кандидат?
-    Получается что так. – кивнул маг. – Не повезло Хильде по чистой случайности. Не успела завершить процесс, принесла нелегкая королевского мага. – волшебник хохотнул.
-    А как ты на них вышел? – спросил Просперо.
-    После расскажу. – поморщился волшебник. – Ради всего святого, ради всего святого, Монтрезор. Иди спать и до восьми утра здесь не появляйся.

Глаза Просперо остекленели. Неловко поднявшись, он деревянной походкой вышел из столовой. Хлопнула входная дверь. Волшебник поднялся со стула, подошел к окну и проводил взглядом Просперо, марширующего прочь по аллее.

-   Сов, миро тыкно чаво. – ласково произнес, почти пропел маг.
    Сов и закэр якхорья,
    Ту сан тыкно, годьваро,
    Сов, тыри пхэн засутя.
                                        (Спи, мой мальчик, спи, родной,
                                        Глазки-глазоньки сомкни.
                                        Спит сестра твоя давно
                                        Вот и ты скорей усни.)*
                                                        *Вано Хрусталё «Сов, мро чаворо» (Спи, мой мальчик)
                                                            пер. с цыг. Хрусталё В. Гиля. М., 1936

-    Завтра у вас будет все как обычно, завтрак, уроки, обед, уроки, ужин… рутина. А мне – работать.

Волшебник скинул с себя камзол и засучил рукава рубахи. Пройдя в спальню, он наклонился над кроватью, изучая лицо Эш, покрытое крупными каплями пота. Не открывая глаз, Эш вдруг выгнулась дугой и попыталась ухватить мага за горло. Тот отпрянул и поспешно затараторил:

Как приятно золотистой рыбке
Резвиться в чистой воде!…